-Ну, как же. Ты ведь сказала ей, что если я решусь к тебе приблизиться, наплевав на письмо, то ты наложишь на себя руки. А зная тебя, сомнений в твоей серьезности не возникало. Этого я допустить не мог. – Демьян прожигал ее укоризненно-смирившимся взглядом, в то время как рука продолжала нежно разжимать ее кулачок. – Иначе я бы ни за что тебя не оставил. Из-под земли бы достал и на законное место вернул.
-Изобретательно… - Невесело хмыкнула Саша, поражаясь вывертам хитрой черной душонки.
-Не понял? – Муж свел брови на переносице.
-Бульон, говорю, у меня скоро выкипит. Пусти, пойду выключу.
***
Саша стояла возле кухонного окна, обхватив себя за плечи руками. Конечно, дело было не в бульоне – тот даже закипеть толком не успел. Просто их с Демьяном разговор каким-то непостижимым образом свернул куда-то не туда. Она не справлялась со своими эмоциями, а Демьян, почуяв это, не слез бы с нее, пока не докопался до истины.
Кому нужна сейчас эта истина? Ей? Отнюдь.
Никто ей не вернет бездарно прожитых лет. Никто не восполнит ее отсутствия в жизнях своих мужчин. Первых шагов сыновей, первых и таких трогательных «мама», их первого обращения… Как они простят ее, если она саму себя простить не может?
Тогда, шестнадцать лет назад, ей казалось, что она поступает правильно. Единственно верно. Приносит себя в жертву, этакая святая мученица. Теперь, с высоты прожитых лет, всё виделось по-другому.
Уж чего-чего, а времени у нее было полно для того, чтобы обстоятельно обдумать произошедшее. И сейчас с себя вины не снимала. За мягкотелость, за глупость, за наивность и капризы. Не веди она так себя с Демьяном в начале их отношений – у свекрови не было бы такого рычага давления на нее.
Но что воду в ступе толочь…Пустое.
У нее есть настоящее. Есть тринадцать дней, чтобы насладиться сопричастием к жизни своих мужчин. Хоть чем-то помочь – советом ли, делом. Оставить свой след…Снова эгоизм ее ненужный вылезает. Давила его всячески, а он всё равно пронырливым ужом умудрялся в душу влезать. Мученица, ага. Скорее, адова грешница.
-Это Захар. – Пояснил бесшумно вошедший муж, кивнув в окно. Там на небольшой зеленой полянке резвился волчонок с красивой темно-коричневой шерстью.
-Знаю. – Саша печально улыбнулась. – Демид слишком серьезен, чтобы гоняться за своим хвостом перед родителями.
-Внимание твое привлекает. – Намекнул на очевидное Демьян.
Александра его ремарку оставила без ответа. Не слепая.
-Тебе полегчало? Справишься без меня пару часов? – Спросила, оборачиваясь.
Её тут же притиснули к горячему жилистому телу. Чуть отвели от окна, чтобы уйти из зоны видимости младшего сына.
Одна мужская рука легла на кружевные трусики, что Саша надела под его длинную, до середины бедра, футболку, вторая – обвила шею, немного сдавливая горло. Вся в его власти. Вся его…
-Ты куда-то собралась, радость моя? – Пальцами поглаживает пульсирующую жилку на шее. От манипуляций внизу живота пульс же сразу под двести…
-В больницу думала сходить. Вдруг им помощь понадобится, я всё-таки хирург. – В голове сладкий туман, мысли летают хаотично, не поймать.
-Я с тобой. – Прикусил шею со спины и еще сильнее прижался к ней бедрами. Поясницу жег его каменных стояк.
-У тебя разве нет дел? – Удивилась. Не то, чтобы она хотела не успевшего поправиться мужа поскорее спровадить работать, но ведь прекрасно помнила, какой он трудоголик. Сколько ругалась с ним без толку.
Саша всегда чувствовала себя…нет, не на втором плане, а словно бы задвинутой. Знала, что для него дела стаи первостепенны. Поэтому и капризничала, пытаясь внимание к себе привлечь.
Ей было восемнадцать лет, чего от нее можно было ожидать?
Почти ребенок, выдернутый из привычной среды. Лишенная друзей, хобби, учебы – она пыталась смириться со своей новой действительностью. Плохо пыталась, как потом показала практика.
-Нет у меня никаких дел, кроме своей жены. В прошлый раз, помнится, я тебе медовый месяц зажал, котенок. В этот раз наверстаем. – Муж надавил на шею, заставив повернуть голову. Поцеловал жестко, будто клеймя.
-После своего отката даже не надейся. – Хотела строго, а вышло дразняще из-за полузадушенного от возбуждения голоса. – Я без тебя быстрее вернусь. Ты пока поешь, там мясо вареное, тебе уже можно.
-Уверена? – Искушал Демьян, сопровождая поцелуями. Лоб, скулы, брови… Настороженность какая-то в голосе непонятная. То ли боится, что сбежит снова, то ли знает, что не все в стае рады ее возвращению…
Ну, она, слава богу, уже не та восемнадцатилетняя простушка, у которой от одного злобного взгляда слезы на глазах наворачивались. За себя постоять умеет…Пришлось научиться.