-Нет! Ты что! – Всерьез испугалась Саша. – И так кощунство – такую красоту жизни лишать ради недолгого удовольствия.
-Глупости. Цветы для того и цветут, чтобы нас радовать. На следующий год весь газон перед окнами ими засажу. Будешь любоваться, раз уж срезать не хочешь. – И обнимает ее так крепко, что аж кости трещат.
Не слышит ее, не хочет слышать и понимать. Не будет ее здесь уже через десять дней. Как и цветов этих прекрасных. У всего есть свой срок…
Не сказала ничего – что толку, если он ее слова серьезно не воспринимает. Только настроение обоим испортит.
Дети умудрились не опоздать – пришли минута в минуту.
Захар, торжественно одетый в белую, немного помятую рубашку и классические черный брюки, и Демид, как его противоположность, в потертых джинсах и футболке. Старший сын словно бы хотел продемонстрировать ей, что ничего «такого» в их ужине нет. Кто ж спорит? Пришел, уже хорошо.
Саша, признаться, боялась, что Демид приглашение проигнорирует. Она б его поняла, если честно. Причины и обстоятельства за пять дней ее пребывания в Долине не изменились. Но, видимо, ослушаться отца не смел. У нее-то материнского авторитета нет ни капли.
-Я такой вкуснятины, мам, никогда не ел. Можно мне добавки? – Слова Захара немного разбавили напряженную атмосферу в гостиной. Сын всё никак не мог усидеть на месте: постоянно вскакивал. Салатик ей накладывал, сок в стакане всё время обновлял. Так мило и естественно лохматил волосы, видно, что тщательно уложенные. И при этом всё с такой искренней горячностью, на внутреннем подрыве каком-то. У Захара от возбуждения аж капельки пота выступили – на лбу и над губой. Саше на операциях тоже протирать лицо тампоном не успевают, такая особенность организма.
-У бабушки вкуснее получалось. Мясо сухое, а картошка пересолена. – Демид, набычась, вяло ковырял вилкой в тарелке. Саша постаралась не выдать своего разочарования, ведь действительно очень старалась угодить.
Видела, что Демьян хочет вступиться за нее и вовремя его остановила, положив под столом руку на колено.
-На то она и бабушка. – Чего только стоил Александре этот легкий тон и улыбка. – Ей по статусу положено внуков вкусностями закармливать.
-А десерт будет? – Захар доел всё до последней крошки. Разве что тарелку не вылизал.
-Еще бы, мама вам такой десерт забабахала, еще и с мороженым. – Подключился Демьян, подмигивая детям.
Саша вздрогнула. Он слишком весомо назвал ее «мамой». Наградил, обласкал и утвердил в звании. Словно бы она достойна ею называться. Словно бы никто другой на эту роль не пригоден. Только она. Его жена и их мама.
-Давайте я вам тарелки сменю. Кто что будет? Кофе, чай? – Саша подорвалась, готовая услужить.
-Сиди. – Сказал Демьян таким тоном, что у нее просто смелости не хватило его ослушаться. – Не инвалиды, сами за собой уберут. И чай поставят, нечего на ночь кофеин хлебать, ночью не заснут, а завтра школу решат просочковать.
-Откуда ей знать. – Прошипел Демид на грани слышимости. Саше не повезло – слух всегда был отменный.
Демьян мгновенно зарычал, пугая желтоватым свечением глаз. Саша закрыла веки, молясь, чтобы их ужин не закончился катастрофой. Меньше всего ей хотелось сталкивать лбами таких похожих по характеру отца и сына.
Ничего страшного, слава богу, не произошло. Дети молча удалились на кухню, забрав с собой грязную посуду.
-Как ты себя чувствуешь? – Положив руку на спинку ее стула, заботливо спросил муж. – Не нужно было тебе сегодня так напрягаться. Побледнела вся. – Обхватив ее пальцами за подбородок, повертел головой из стороны в сторону.
-Ну, спасибо. – Хмыкнула Саша, отстраняясь. – Ты комплименты, смотрю, так и не научился женщинам говорить.
-А ты бы хотела, чтобы в твое отсутствие я практиковался на каких-то левых женщинах? А, радость моя? – Демьян злился, хоть и старался держать себя в узде. Но Саша-то всё видела: и потемневшие глаза, в которых плескались язычки пламени, и заходившие на щеках желваки, и вздувшиеся на шее вены.
-Нет. Не хотела. – Честно призналась Александра, пока его злость не вылилась во что-нибудь непристойное. Вряд ли сыновьям такое зрелище перед сном пойдет на пользу.
-Не переживай, кошечка. Я тебя ночью хорошенько откомплиментю. Сомнения в собственной для меня неотразимости отпадут напрочь. А нет – так ремешок нам в помощь. – Демьян своим жарким шепотом и откровенной похотью в словах заставил ее щеки воспламенеть.
-А потом ты меня всему научишь. И комплиментам, и ухаживаниям. Права в своих претензиях, котенок, не мастак я в этом.