Мама – вот то главное, без чего их отец остался лишь телесной оболочкой.
Безжизненные отцовские глаза с мутной тоской в глубине стали первой причиной ненависти Демьяна.
Тогда же он пообещал себе, что никогда не поставил на кон всё ради любви. Никогда так не утопнет в женщине.
Ни одна из них не стоит такого отношения…
Захар же выбрал путь розовых иллюзий. Он жил в сказочном мире, убеждая всех вокруг и себя в первую очередь, что в его жизни всё хорошо.
Мама просто вышла в магазин за хлебом.
В детстве младший брат бесил его своими фантазиями. Он выдумывал целые истории про то, какая их мама, и чем она занимается. Захар идеализировал образ женщины, которую знал только по фотографиям.
Да он даже спал не с игрушками, а с любимым маминым портретом.
Однажды Захар так достал своими выдумками брата, что Демид дождался, пока все уснут, и сжег весь альбом во дворе за домом. Остались только свадебные фото, из тех, что хранились в отцовской спальне.
Захар не проронил ни слезинки.
Он закрылся у себя в комнате, а потом целый месяц хранил обет молчания.
Тогда младший брат здорово сблизился с отцом. Тот каждый вечер сажал его себе на колени и подолгу рассказывал о матери.
Демид закрывал уши руками и убегал в такие моменты к бабушке.
Бабушка не настраивала их против матери, что удивительно, учитывая те обстоятельства, о которых Демид узнал накануне.
Она лишь говорила, что без «нее» им всем будет лучше.
Пресловутое «лучше» стало второй причиной его ненависти. Трудно вообще применить это слово к их жизни.
А потом мама вернулась. И всё перевернулось с ног на голову, потому что та ненависть, что огненным шаром цвела в его груди, отчаянно сопротивлялась выливаться на эту смутно знакомую женщину, пахнущую персиками.
Демиду казалось, что он всегда знал этот запах. Так пах дом, так пахла сама любовь.
Он испугался. Демид состоял из ненависти, как нормальные люди – из воды. Что останется от него, если этот шар рассосется? Пустое место?
Тогда Демид стал лезть из кожи вон, лишь бы только задеть мать, вывести ее на эмоции и причинить боль. Пусть. Пусть ненависть никуда не девается. Пусть она теперь будет направлена против него самого.
И против Захара. Ведь младший брат так легко принял мать. Его «сказка» сбылась.
Он ненавидел каждую минуту, что Захар проводил вместе с матерью, каждую улыбку, которую мама дарила не ему.
Нет, были и те улыбки, что предназначались Демиду, но те резали по сердцу гораздо больнее привычной ненависти.
Подслушанный разговор стал переломным моментом. Мир Демида не просто перевернулся, он разлетелся на тысячи острейших осколков.
Всё, во что он верил, всё, чем жил и дышал, - всё оказалось пылью. Песчаным замком, построенным на лжи и подлости собственной бабушки.
Ему придется разбираться с этим позже. Сейчас на повестке дня стоял куда более важный вопрос.
Какая-то девка, готовая на всё ради собственного спасения, решила отобрать у них мать. Отобрать не на время, отобрать навсегда, лишив ее жизни.
Демид не мог этого допустить. Он скорее собственноручно убьет эту Лизу, чем потеряет только что обретенную маму.
Может быть, это и выход… Девочка явно мучается.
Он избавит ее от мучений, а свою семью – от головной боли.
Возможно, чувство вины станет равноценной заменой ушедшей ненависти. Потому что сейчас в его груди зияла огромная дыра, продуваемая всеми ветрами мира.
***
Узнать, в какой больнице работала мама, оказалось не проблемой. Когда она вчера ушла в душ, Демид успел покопаться в ее телефоне. А уж предположить, что девочка лежит в той же больнице, оказалось логичнее всего.
Включив волчье обаяние, Демиду удалось выяснить у сотрудницы с рецепции, в какой палате лежит Лиза. Благо, то был первый этаж – можно уйти незамеченным.
В палате пахло медикаментами, немного мочой и безнадежностью. Адова смесь.
Соседняя койка оказалась пустой, и Демид присел на нее, вглядываясь в лицо спящей девушки.
Наверное, ее даже можно было назвать красивой, если бы не исказившая черты лица болезнь. Лицо будто бы прозрачное, с просвечивающими голубыми венками на лбу и на висках, возле губ – сеточка лопнувших капилляров, словно та насилу улыбалась. Волосы длинные и тонкие, светло-русого цвета. Ресницы и брови практически не заметны.
На ней надета простая больничная рубашка, а из руки-палочки тянется трубочка капельницы.
-Привет. Ты кто? – Пока он ее рассматривал, Лиза успела проснуться.