— Восемь кадавров — солидная сила, — нахмурившись, произнес стоявший рядом Асахир, — стоит выбить их в первую очередь, не позволив пробить бреши в стене и затем гулей.
— Гулей? — вопросительно вздернула бровь Дирона. — Разве не стоит сосредоточиться на выбивании Рыцаря Смерти, представляющего куда большую угрозу, владеющего сильной магией и превращающего всю эту орду в организованное и смертоносное войско?
— Как будто он станет подставляться под удар, а вот гули обладают очень неприятными способностями карабкаться по стенам и магией парализовывать раненых, создавая конкретную угрозу выстроенной обороне.
Магичке оставалось только кивнуть, признавая правоту собеседника и сосредоточиться на стремительно приближавшемся враге. Повисла напряженная тишина и все взгляды устремились вперед. Спустя несколько минут почти ровные ряды нежити пересекли невидимую черту, отсекавшую максимальную дальнобойность магов и на них хлынул настоящий поток заклинаний, преимущественно огненных с вкраплением света. Битва началась.
Естественно, обладавший полноценным разумом враг не дал просто так выкосить своих мясных пешек и с огромным всплеском маны, ощущаемым обычными чувствами без помощи плетений, вперед хлынула темная дымка до этого момента прикрывавшая мертвое войско, сгущаясь и становясь стеной мрака перед волной атакующей магии. Стихия огня влетала в нее и… стремительно погасла, нанеся существенно меньше вреда, чем можно было ожидать от слаженной атаки больше десятка одаренных. Конечно, включая в этот список шаманов, большей частью действовавших через призванных духов и артефакты, но свою ограниченную лепту они вносили. Больший эффект возымели три плетения от боевых магов, сконцентрировавшие лучи светила и ослепительными столбами пронзившие мрак, значительно повредив сразу двух кадавров, уничтожив нескольких гулей и находившуюся возле них мелочь из массовки.
Именно ради определения эффективности типов атаки я и попридержал собственное вступление в битву и сейчас мог действовать более избирательно, активировав вполне определенное плетение в посохе. Артефакт выскользнул из руки и под моим контролем завис над головами группы коллег, а большой сапфир на конце начал светиться, с каждым мгновением набирая силу. Очень быстро достигнув предела мощи и буквально затмив солнце в небесах по яркости, он вспыхнул и выпустил сотни сияющих копий широкой волной в сторону продолжавшей неудержимо наступать армии нежити. В ответ на атаку полог тьмы еще больше сгустился, практически исключив возможность увидеть отродий некромантии за собой, но даже подобная мера не смогла сдержать дождь из сияющих копий — снаряды впивались в защиту и прорывали ее, сразу сделав похожей на решето.
Не все — часть гасла истратив на это всю вложенную ману, а перед некоторыми в воздухе появлялись темные обода с зеркальной пленкой и полностью отражали в сторону еще больше уменьшая эффективность дыхания света. Что-то похожее на примитивный зеркальный щит без функции возврата атаки отправителю, но с возможностью концентрации на множестве целей? Весьма результативное, причём — на беглый взгляд только две пятых снарядов достигли цели, сократив количество кадавров до трех и слегка проредив мясо, вопреки моим ожиданиям более масштабных последствий.
Подобная эффективность в обороне заставила нахмуриться — пусть рыцарь смерти возможностями способен помериться с лучшими из лучших людских магов в дополнение к большей магической мощи, не стесненной рамками бренной плоти, но даже мертвый разум имеет определенные ограничения функционала и не должен успеть среагировать на множество угроз индивидуальными контр-заклинаниями одновременно с площадной защитой. Либо одно, либо другое.
— Что-то магическая эффективность рыцаря смерти просто запредельна и не совпадает с классификацией гильдии, — нахмурился Риворастэ и нервно одернул рукав белоснежной мантии, первым уловивший данный нюанс, пока остальные маги использовали появившиеся бреши для повторной атаки.