Солнце заходило за горизонт. День был на исходе. “Исполнилось все то, что сказал Илия”, — подумала Я.
ИЕРУСАЛИМ. Варавва с Осией вошли в дом священника и увидели: тот едва стоял на ногах. “Осия, что вы хотите от меня?” — “Я лично ничего не хочу от тебя, а вот человек, по имени Варавва, хотел бы услышать, что вы, священники, затеяли против Сына Божьего Иисуса?” — “Нет, я не скажу ему. Не хочу я лишать тела своего головы”. К священнику подошел Варавва, посмотрел на него внимательно и достал нож: “Сейчас я выпотрошу твои внутренности и отдам их собакам, и пусть твое тело останется с твоей головой”. — “Осия, он что, сумасшедший?” — “Я ему тоже об этом говорил”, — ответил Осия. “Осия, молчи, а то ведь я и тебе могу предоставить такую возможность наслаждения телесного”. Осия присел. “Идолопоклонник, как твое имя?” — обратился Варавва к священнику. “Даниил”, — дрожащим голосом ответил тот. “Вот что, Даниил, садись за стол. Осия, подай сюда вино”. Послышался сильный удар. Осия и Даниил вздрогнули и после вздохнули с облегчением. Варавва вонзил нож в деревянный стол. “Я слушаю тебя, Даниил”. — “Можно ли, я сначала спрошу тебя?” — “Спрашивай”. — “Ты, Варавва, не тот ли разбойник, который нападает на наши караваны и забирает церковное добро?” — “Да, именно тот, только я забираю не церковное, а награбленное церковью, и раздаю все бедным людям. Так кто же из нас разбойник? Вы, нечисть сытая и нечистая на руку, или я?” — “Гм… — Даниил опустил голову, — кто бы ни был из нас разбойником, синедрион решил, что и ты должен будешь быть наказан за свои деяния”. — “Богу решать, кто прав из нас, — ответил Варавва, — и вообще я пришел к тебе не за этим. Я хочу услышать из твоих уст, кто предает Иисуса и какое решение принял синедрион?” — “Варавва, я хочу выпить вина”. — “Оно пред тобой, лакай, сколько сможешь”. Даниил выпил и через несколько минут очень быстро заговорил: “Собрание решило в ближайшее время поймать и осудить Иоанна Крестителя и лжепророка Иисуса. Осудить их как разбойников, подбивающих всех к беспорядку и поносящих все святое: нашу веру и церковь нашу. Отдать их в руки Понтия Пилата и Антипы Ирода. Мы об Иисусе знаем все. Один из Его Учеников за плату сообщает нам все об умалишенном”. — “Я хочу знать имя того Ученика”. — “Нет, Варавва, я тебе его не назову”. — “Выпей еще вина и приготовься к своей смерти. Я тебя сейчас сужу сам, и мне не нужен будет ни Антипа, ни Пилат”. — “Осия, он может это сделать?” — “Да. Даниил, рука у него тяжелая”. — “Как зовут предателя?” — Варавва взялся за нож. “Иуда, Иуда Искариот. Он все доносит на своего Учителя. Связан он с Сафаитом, который платит ему небольшую мзду. В каждом селении у нас есть свой человек. Иуда знает каждого из них, и вот через них он все и доносит”. — “Осия, налей ему еще вина и мне тоже”. Выпив вино, Даниил сказал: “Варавва, ты не изменишь ничего, все так и будет, как решил синедрион”. — “Мы еще посмотрим”. — “Что ж, смот…” — уснув, Даниил упал. “Осия, идем отсюда. Пусть мерзкий человек отдыхает в блаженстве пьяного угара”. Переступив через “отца святого”, они вышли из дома и отправились к Осии.
“Первым делом я прикончу Иуду на глазах у Учителя, лишь после скажу Ему, за что я его лишил жизни, — думал Варавва, — потом доберусь и до Сафаита, принесу ему приговор души своей”.
“Варавва, о чем ты думаешь?” — “О тебе, милый мой”. — “Сумасшедший разбойник”, — обозвал его Осия. Варавва достал нож, Осия бросился наутек. “Стой, я тебе ничего плохого не сделаю. Я лишь хотел тебе показать, что вот этот именно нож будет вершить истину Божью и правосудие”. Осия остановился. “Ты меня напугал”. — “Идем, я хочу отдохнуть, завтра я отправлюсь к Иисусу. Дай сюда вино”, — Варавва пил на ходу до тех пор, пока они не дошли до дома Осии. Возле дома он едва держался на ногах. “Утром я ухожу, и смотри, если кто обо всем узнает, то, Осия, я тебя порешу и не пожалею тебя, как друга, ибо я, Варавва, буду спасать не человека, а истинного Бога. Все, я отдыхаю, на сегодня с меня хватит”.
Проснувшись утром, Осия увидел: Вараввы не было, лишь нож его торчал в дверях. Было все понятно без слов.
Варавва шел один, голова болела, но не от вина, от одной мысли: “Не может быть такого, если люди убьют Бога, создавшего их же, то Земля пропадет, ибо она будет облита кровью Господней, и я сделаю все, чтобы этого не произошло. Знаю, что может случиться и со мной, но я никогда не сравнивал себя с Богом, а вообще, кто я есть? Варавва, и все. Да, вот еще что, я — разбойник, и иду, чтобы спасти Бога”. Так он шел по берегу Иордана, весь принадлежащий своим мыслям. Он знал, что в Вефаваре находится Иоанн Креститель. Через него он узнает, где находится Иисус. Послышался шум нагайки, удар пришелся по спине. “Ты что, глухонемой?” Пред собой Варавва увидел двух легионеров, восседавших на лошадях. “Что вам нужно от меня? Я странник и следую в Вефавару”. Они засмеялись: “Случайно, не на крещение идешь к Иоанну Предтече? Если к нему, то можешь не спешить, и мы можем тебя окрестить”. И они заржали, как лошади. “Что же, если можете, то я не против”. — “Смотри, наглец еще и грубит нам. Да ты знаешь, кто мы?” Соскочив с лошадей, они принялись избивать нагайками Варавву. “Ошибку я сделал, оставив нож у Осии”, — думал он. Удары сыпались один за другим. “Все, хватит больше испытывать мои нервы, да и лошадь мне нужна”. У одного из легионеров он выхватил нагайку и принялся за обратное. После, схватив, он резко повернул ему голову, легионер замертво упал на землю, другой, в испуге забравшись на лошадь, ускакал. Варавва присел на землю. “Господи, я шел, чтобы помочь Тебе, и вот видишь, что я натворил. Виновен ли я в том, ответь мне, Господи?”. Он громко зарыдал. Пред ним лежал труп легионера, еще очень молодого человека. “Извини меня, не хотел я, вы заставили меня пойти на это, и я, как человек, предам твое тело земле, а там, на Небесах, когда мы с тобой встретимся, обсудим все случившееся”.
Берег реки был крутой. Сделав в нем нишу, Варавва положил туда труп, обложив вход хворостом. Рядом, шипя, проползла змея. Варавва смотрел на нее и думал: “Вот тварь ядовитая, и та не тронула меня, а сознательный ужалил меня и сам погиб. Как же все можно понять? Прости меня еще раз, виновный и невинный человек”.
Осмотревшись вокруг, он сел на лошадь и направился в Вефавару. Добравшись до селения, увидел, что Вефавара осаждена людьми. “У вас что, идет перепись населения?” — “Нет, — ответили ему, — все люди пришли к Иоанну Крестителю”. — “Смотрите, это же Варавва, разбойник. Как бы здесь ничего не случилось”. — говорили в толпе. “Странно, а почему он один, без людей своих?” — говорили другие. Варавва нашел Иоанна. “Иоанн, где Давид?”— “Он с Иисусом”. — “Слава Богу, что они встретились”. — “Ты ко мне по делу?” — “Да, Иоанн, мне нужно поговорить с тобой”. — “Нет, Варавва, сначала разденься и ступай сюда. Этими водами из Иордана я смою с тебя все грехи земные”. —”Иоанн, но мне стыдно быть нагим пред людьми”. — “Не стыдно ли тебе было, когда мать тебя родила?” — “Нет, она всегда говорила, что я родился в рубашке”. — “Да, Варавва, она была права. Раздевайся”. — “Иоанн, ну, вода холодная”. — “Посмотри вон на тех детей”. Варавве было стыдно, но он разделся и вошел в воды Иордана. “Иоанн, я чувствую, что мне не поможет, ибо, следуя сюда, чтобы спасти одного человека, я убил другого. Убил я его не по злости своей, ибо он хотел меня убить, я лишь защищался”. — “Отрезви свою голову и опустись три раза в воду, и после ритуала мы поговорим с тобой”. Варавва все так и сделал. “Ну вот, с этого момента ты стал воистину человеком, ибо по тебе заметно, что твой разум становится светлей. Иди оденься, сейчас я подойду к тебе”.
Они отошли в сторону. “Иоанн, если можешь, дай мне вина”. — “Конечно, вот там оно, в мехах, иди испей”. Варавва выпил. “А сейчас, Иоанн, слушай меня…” — и он все рассказал.
“Иоанн, что будем делать?” — “Ждать здесь будем Учителя. Скоро Он должен прибыть сюда. Недавно здесь проходил караван, и люди мне сказали, что Иисус, покинув Сихарь, движется с Учениками в Вефавару. Знаешь, Варавва, я чувствую, что и на меня началась охота. Многим не нравится то, что я творю”. — “Иоанн, я недавно начал понимать, что делая добро людям, наживаешь больше зла, тем более вы с Иисусом. Никого не убиваете, исцеляете и учите всему разумному и страдаете, как и я — разбойник ярый. Трудно мне все понять, Иоанн. Я, как ребенок, завидую Давиду. Он будет видеть жизнь по-другому, иначе, чем мы”, — “Варавва, ты тоже будешь видеть все, только по-другому, чем люди”. — “Не знаю, не знаю, Иоанн. Но чувствую, и чувства с каждым днем все больше тревожат меня: что-то должно случиться со мной и с вами”. — “Об этом пока не думай. Учитель нам все расскажет, ибо Он знает все и о тебе, и обо мне, и о Себе. Что же, Варавва, отдыхай с дороги. Вино в мехах, хлеб и рыбу возьмешь в моей суме, а я должен идти к людям. Отдыхай”.