Игорь... несколько раз порывался спросить у него о сестре, но так и не решился — испугался. Он и испугался, смешно ведь, но факт оставался фактом. Не хотел знать о её семейном счастье, не собирался ковыряться в старых ранах. Но, согласившись поехать на эту проклятую вечеринку, сначала ещё выглядывал светловолосую макушку в толпе, а потом плюнул, разозлился на самого себя и начал планомерно напиваться.
И вот сейчас он стоит напротив той, видеть которую почти невыносимо, но и не видеть. как показала жизнь, смерти подобно. Потому что только рядом с ней, казалось, ожил, снова почувствовал себя тем, кем уже был однажды и кем без неё стать не получалось.
— Ты изменилась, — сказал, будто это могло его оправдать. — Ничего общего.
— Я многое для этого сделала, — горько усмехнулась и сжала пальцами виски.
Сдавила, пытаясь унять приступ головной боли.
Слишком многое всколыхнулось в душе, выбило почву из-под ног. Словно кто-то сделал резкую подсечку, и Яна летела вниз с горы, летела кубарем, разбиваясь на части.
— Воротынцев, зачем ты вернулся?
Вопрос вырвался на свободу, и Яна даже подумать хорошенько перед этим не успела. Просто тоска клокотала где-то в горле, мешала дышать, и Яна поняла: с этим нужно заканчивать. Уходить, тихо прикрыв за собой дверь, и больше никогда к Андрею не возвращаться. Любовь эта — дурь и блажь, и она сможет снова задушить её, как сделала уже когда-то, когда стоял выбор: или головой с обрыва или научиться быть сильной.
— Новый магазин открывать, — усмехнулся, наливая себе ещё щедрую порцию виски.
Сделал глоток, а Яна смотрела на него в этот момент, и никак не могла справиться с наваждением, будто бы они вернулись снова на долгие годы назад, и вот сейчас Андрей впервые её поцелует. Тряхнула головой, прогоняя мираж, а Андрей с оглушительным стуком поставил пустой стакан на белоснежный островок.
— Как ты жила, девочка Янина? — спросил, сощурившись.
Андрей так её называл когда-то: девочка Янина, а она таяла, накручивая длинный светлый локон на тонкий палец и мечтала, что когда-нибудь этот высокий и красивый парень увидит в ней женщину. Увидел, но это принесло слишком много боли. Мысль материальна, жаль желания сбываются не всегда так, как нам хочется.
— Без тебя? Отлично жила.
— Да и я не плакал.
Подошёл вплотную, а в чёрных глазах такая буря бушевала, столько неприкрытого желания сквозило во взгляде, что страшно становилось. Яна не могла понять, могут ли они вообще находиться на одной территории, чтобы не рвать друг на друге одежду. не тянуться друг к другу оголодавшими путниками.
— Удивительно, почему Игорь промолчал, — задумчиво произнёс, зарываясь пальцами в её волосы, а глубокая складка залегла меж тёмных, чётко очерченных бровей. — Предлагал даже познакомить нас.
— Это я его попросила.
— Со мной познакомить? — усмехнулся и, подхватив на руки, усадил на островок.
— Нет, не говорить, кто я.
— Такой план, да?
— Никакого плана, — пожала плечами, а Андрей потянул её за бёдра на себя. заставив упереться изнывающей без его ласк плотью себе в промежность. — Просто не ожидала тебя встретить... ещё хоть однажды. И не хотела.
— Значит, ты не хотела меня видеть, слышать обо мне?
— Ты ведь тоже не горел желанием.
Хрипло засмеялся, обдавая горячим дыханием воспалённую кожу, будто состоящую сплошь из оголённых нервов. Потом сделал шаг назад, буквально поедая взглядом. впитывая её образ сантиметр за сантиметром. Не мог поверить, что та угловатая девочка Янина, которая с таким восхищением смотрела на него, думая, что он не замечает, превратилась в настолько роскошную женщину.
— Скучала? — спросил, делая большой глоток виски.
— Нет.
Он ухмыльнулся, не поверив, а Яна не могла понять, о чём он сейчас думает. Что хочет от неё?
А Андрей тем временем выдвинул стул на середину комнаты, перевернул спинкой вперёд и уселся, точно в седло. Облокотился, не выпуская стакан из руки.
— Врешь.
— Я никогда не вру.
— Неужели? чёрные глаза сузились, а Яна отвернулась, чтобы не видеть этот жёсткий взгляд. который был ей совсем незнаком — раньше Андрей был мягче, но время изменило не только её.
— Ты тогда врала, да, девочка Янина?
Вспыхнула до корней волос, резко повернулась в его сторону, но натолкнулась на всё тот же непроницаемый взгляд, способный заморозить пустыню Гоби в летний полдень.
— Я никогда тебе не врала! — выкрикнула, потому что сюрреализм этой ситуации уже порядком утомил. Не могла вынести эти эмоциональные качели, от которых уже трясло и тошнило. — Ты не имеешь права так говорить, понял?