— Братец твой говорил, что Воротынцев хочет по-крупному развернуться: офис стационарный, новые магазины, ремонт в старых. Он присматривается пока, но мне нужен этот контракт.
Яна кивнула, захлопывая блокнот. Кризис, к сожалению, не щадил никого, и даже летом — в самую жаркую во всех смыслах пору — продажи стремительно падали, а заказчики массово замораживали проекты. Даже крупнейший в области строительный магамаркет, принадлежащий их компании, сдавал рекордно низкую выручку. Потому понимала, что Остапов схватится за любую возможность оставаться на плаву.
— Хорошо, Иван Сергеевич, в понедельник всё будет сделано.
— Я в тебе не сомневался, — ухмыльнулся, поднимаясь на ноги. — Ты за рулём?
Вспомнила, что вино за руль не пустит, и отрицательно махнула головой. Решила оставить машину на стоянке "Астории”, а потом забрать, благо до её дома совсем недалеко.
В итоге Остапов проявил благородство и доставил женщину домой на личном автомобиле и, пока ехали к её дому, молчали каждый о своём, а Яна пыталась убедить себя, что всё обязательно будет хорошо.
19 Глава
Высадив Яну, Андрей прибавил скорость и через два крутых поворота выехал на прямую дорогу, ведущую к центру, где высились, пронзая угольно-чёрными шпилями небо, кишащие офисами высотки делового квартала. Андрей не врал: работы накопилось и, правда, огромное количество, но злость, настойчиво зудящая где-то под ложечкой, мешала думать, жутко отвлекая, внося диссонанс в мысли и ощущения. Вывернуть бы на полную руль, изменить траекторию пути и, очертя голову, рвануть за город, к дому Игоря, чтобы тряхнуть урода хорошенько. Так тряхнуть, чтобы все зубы на фигурную тротуарную плитку высыпались. Эта картина, заманчивая в своём безумии, манила простотой и доступностью, но Андрей тряхнул головой, чтобы стереть из сознания навязчивые образы кровавой расправы с тем, кто слишком многое когда-то испортил.
Андрей сжал руки на руле, отвлекаясь на боль в побелевших костяшках. Гнев — не самый лучший друг и советчик, поддаваться ему — последнее дело, особенно, когда тебе уже даже не двадцать пять. Андрей протянул руку, повернул тумблер стереосистемы, впуская в салон тихую музыку. Долгие годы джаз и рок были незыблемыми оплотами и тихой гаванью, к которой мог причалить и забыть на время обо всём. Но сейчас даже любимая музыка не успокаивала, и от этого внутри формировался тугой и липкий комок гнева — не протолкнуть и не выплюнуть, только если наизнанку вывернуться.
Андрей привык контролировать свои порывы. С Яной только голову потерял, но не мог себя за это осудить — слишком многое пролегло между ними, чтобы удалось сохранить душевный покой. Она была его личным огнём, в этом была горькая правда его жизни, и ничего с этим поделать не мог, а сейчас и не хотел. Исправить всё хотел, до фанатичной одержимостью человека, однажды потерявшего слишком многое и неожиданно получившего второй шанс. Столько лет пытался забыть, думал, наивный, что почти получилось и даже дышать стало немного легче, но вот, чёрт возьми, снова потянуло в город юности.
Андрей вспоминал, с какой настойчивостью искал способ выплеснуть злость тогда, сразу после больницы. Днями пытался выстроить свою новую жизнь, где не будет места боли и обиде, налаживал бизнес, бился как рыба об лёд, а ночью стирал душу в кровь, разбивая кулаки в местном подпольном бойцовском клубе. Ему нравилось там, нравилось тем, что можно было, не называя имён и не выдавая ни крупицы личной информации, выйти в центр круга и под стон и шёпот толпы, сбросить негатив и освободиться от разрывающих на части эмоций. А ещё тот бойцовский клуб был хорош одним своим нерушимым законом, выгодно отличающим его от множества подобных заведений — там нельзя было бить по голове. После аварии это Андрея бы убило, да и бизнес с разбитым лицом не построишь. Кто доверит свои деньги и время человеку, у которого фарш вместо носа?
Ходил, правда, туда недолго, может быть, пару месяцев, но вспоминал это время все последующие годы с ностальгией — эти драки на грани допустимого и кипящий в венах адреналин хорошо прочищали мозги и позволяли не помнить. Тогда только бои и работа помогли справиться с приступами гнева, и сейчас, направляясь к офисному центру, думал, что вечером нужно сходить в зал, где выплеснет негатив на ни в чём не повинную грушу. Андрей любил тренироваться, любил ломоту во всём теле после и приятную пустоту в голове. Занимаясь спортом, чувствовал полное удовлетворение и спокойствие, а это именно то, что ему требовалось, а иначе боялся сорваться и убить кого-нибудь. Нет, он обязательно с Игорем поговорит, но только чуть позже.