Выбрать главу

Сергей Юрьев

Вечность сумерек, вечность скитаний

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ИСКРА НА ВЕТРУ

Они пришли неведомо откуда, и те, что сумели уцелеть, ушли неведомо куда, оставив людям лишь руины своих городов и малую толику секретов своих ремёсел и тайн своей магии. Те времена, когда их владычество казалось вечным, остались в памяти поколений как Темные века, но свет той победы, что принесла людям свободу, казалось, озарил нам путь на сотни лет вперёд. Прошло время, надежды истлели, и почти всё, чему научили нас альвы, предано забвению. Что ж, наверное, так и должно быть. Когда-нибудь нам вновь откроется всё то, что было ведомо им, но это будет принадлежать нам по праву, это будет воистину нашим. Не только память о прошлом несёт благо – его может принести и забвение.

Альвы были похожи на людей так, что на первый взгляд было бы невозможно различить, где раб, а где господин, если бы каждый раб не носил медный или бронзовый, а порой и золотой ошейник, подавляющий волю и вселяющий страх. Но альвов от людей отличали не только изумрудные глаза и кровь небесно-голубого цвета.

На их лицах редко появлялись улыбки, и самые страшные жестокости они творили без гнева. Со стороны казалось, что удача не несёт им радости, а потери не заставляют их испытать горе. Но это не так – на самом деле им было знакомо и то, и другое, но их лица об этом молчали.

Дети, рождённые альвийками, были им самим не дороже прочих детей, родившихся в племени. В их языке даже не было таких слов – «мать» и «отец», а детей воспитывали либо старшие в роду, которые больше ни на что не годились, либо люди-рабы.

Альвы стремились подчинить себе всех, кто встречался им на пути. Альвам казалось мало того, что люди покорились им. Они хотели власти над временем и судьбой, жизнью и смертью, радостью и скорбями, речными водами и небесным огнём. Их чародеи однажды решили, что они способны соперничать с нашими богами, и, казалось, победа вновь осталась за ними. Тронн по-прежнему тянул сквозь вечность нить времён, но судьбы людей были уже не в его власти. Гинна, как и встарь, дарила людям жизнь, но предел этой жизни каждому человеку устанавливал альв, его хозяин. Таккар ещё пытался ниспослать людям радость, но чаша скорбей была и без него заполнена до краёв. Владыки отчаялись и отвернулись от земного бытия, но этого оказалось достаточно для того, чтобы сила альвов обернулась их слабостью. Всякое могущество имеет предел и рушится, столкнувшись с силой, которую само породило.

Пусть забудется их магия, канут в небытие секреты их ремёсел, сгорят их письмена, но сама память о том, что они были, должна сохраниться навеки. Они ушли неведомо куда, но они могут вернуться неведомо откуда, и если мы забудем прошлое, то оно повторится вновь.

Предисловие к «Хроникам Гиго Доргона, сокрушителя альвов».

ГЛАВА 1

Блажен тот, кто что-то потерял, – ему есть, что искать.

Из «Книги мудрецов Горной Рупии»

Полено, прогорев посередине, сложилось пополам и провалилось на дно пламени, а к ночному небу взметнулся сноп искр, через мгновение затерявшихся среди звёзд, не по-осеннему ярких и, как всегда, холодных.

– Вот так… – Старик Тоббо проводил их рассеянным взглядом и снова уставился на костёр. – Вот так и бывает: искра, оторвавшись от пламени, – гаснет, родич, покинувший своих близких, – погибает, род, ушедший на чужбину от могил предков, – всё равно что дерево, лишённое корней…

– Тоббо, расскажи о Горлнне, могучем альве, – попросил старика Трелли – мальчонка, едва разменявший вторую дюжину зим. Рассказ о Горлнне-воителе старик Тоббо повторял уже сотни раз, и юные альвы знали его почти наизусть, но слушать славную историю о славном прошлом было всё-таки приятнее, чем ловить вздохи и причитания, которые, может быть, и полны великого и вечного смысла, но очень быстро надоедают и вгоняют в тоску.

– О Горлнне, могучем альве… – как эхо повторил старик и умолк – долгой истории, если следовать обычаям, должно предшествовать долгое молчание.

– Смотри, что у меня есть, – воспользовавшись тишиной, шепнула на ухо Трелли маленькая Лунна, показывая своё тонкое запястье, на котором блестела тусклым золотом цепочка – маленькие литые зай-грифоны следовали друг за другом, поджав длинные остроконечные уши, вцепившись зубами в хвосты своих братьев-близнецов, и каждый смотрел в сторону крохотным изумрудным глазом.

– Откуда? – изумился Трелли и тут же закрыл рот, с опаской глянув на старика, но тот, похоже, не прислушивался ни к чему, кроме треска костра.

– Нашла на болоте, – похвасталась Лунна. – Ходили позавчера за брусникой, а я на Беглом Камне мох поковыряла – и вот…

– А почему ты не…

– А я хотела, – предвосхитила вопрос Лунна. – Я отнесла её вождю Китту, а он сказал, чтобы я себе оставила – теперь, говорит, уже всё равно.

– Что «всё равно»? – успел спросить Трелли, но ответа не услышал – старик Тоббо начал свой рассказ.

– Никто не знает, сколько с тех пор прошло столетий – после того как люди сожгли величественный город Альванго, альвам стало слишком горько считать прожитые годы… Но за тысячу лет до этого могучий воин Горлнн был владыкой Кармелла, неведомой нам обширной и славной страны, лежащей за пределами этого, чужого нам мира. Он долго воевал и в конце концов взял под свою защиту земли всех соседних народов. Когда Внутригорье стало подвластно ему, Горлнна постигла великая печаль – он знал: за горным кольцом, окружающим его обширные владения, расположены богатые земли, но через перевалы вело лишь несколько узких и опасных троп, по которым невозможно провести ни всадников, ни боевые колесницы, чтобы на равных сразиться с вождями Внешних Племён. Горлнн хотел нанять подгорных альвов, чтобы те пробили тоннель сквозь горы, но они сказали, что всего золота Кармелла не хватит, чтобы расплатиться с ними. Тогда Горлнн решил живым лечь в свою гробницу, потому что жизнь без войны, сулящей победу, была ему не нужна. Но, прежде чем он решился познать смерть при жизни, из-за гор к стенам Кармелла явился чародей Хатто, знаток древних заклинаний, которому, как и славному Горлнну, целый мир казался тесен…

Трелли посмотрел на Лунну и обнаружил, что девочка успела уснуть, привалившись к его плечу. Из детей, собравшихся вокруг костра, половину тоже одолевал сон. Старик то ли ничего не замечал, то ли ему было всё равно, слушают его или нет. Лучше было не слушать… Любое напоминание о великом и давнем прошлом альвов наполняло сердце горечью: небольшой холм, окружённый со всех сторон непроходимым для людей болотом, – всё, что осталось от великого царства Альванго, в пределы которого люди когда-то давно могли ступить только с медным ошейником раба. И вот эти полторы дюжины юных альвов – всё, что оставит будущему некогда великий народ. Есть ещё два малыша, едва научившихся ходить, которые спят сейчас в землянке, но они – последние… Они последние, потому что никто не хочет больше продолжения рода, который всё равно обречён. Так говорят, но в это не хочется верить. Слишком тяжело быть одним из последних…

– …и он сказал: не важно, что изобразит его кисть. Вокруг бесконечное множество невидимых миров. Как бы краски ни легли на полотно, за гранью холста откроется иная земля, и мудрецы альвов издревле хранят заклинание, отпирающее вход. И Горлнн приказал построить ворота посреди поля и натянуть в их створе полотно, а Хатто взял кисти и краски из тёртого камня. Прошёл лишь день, и за воротами показался белокаменный город с высокими стенами и широкими площадями. На узких улицах застыло множество странных существ, похожих на альвов, только кожа у них была смуглее и сами они казались медлительными, шумными и неуклюжими, как болотные жабы…

Про жаб, наверное, старик добавил от себя… Скорее всего, в славном Кармелле не было, и быть не могло никаких жаб – это здесь почти нет иной пищи, кроме жабьего мяса, которое, даже сдобренное диким чесноком, продолжает отдавать тиной. Хорошо хоть вчера охотники наткнулись посреди болота на полудохлого заблудившегося оленя и смогли дотащить его до землянки Тоббо. И старик так разговорчив сегодня, потому что сыт…