– С Илинн все в порядке? – осматривая заснувшего за спиной целителя ребенка, спросила чародейка. – Она не пострадала?
– Нет. И верховный напомнил мне, чтобы я не задерживала тебя, – отозвалась Нивенор, хмуро наблюдая за средней сестрой. Садия встретила чужой взгляд без слов: осмотрела запачканную светлую косу собеседницы, потрепанное платье и, молча кивнув Орилану, пришпорила лошадь. Вороная едва не встала на дыбы, когда чародейка резко потянула на себя поводья, разворачиваясь и отправляя животное вскачь к лиственному лесу, за верхушками которых прятался вулкан. Там, за лесом, в полудне пути начинался залив, и швартовался одинокий лодочник на берегу, готовый переправить желающих к пустынному базальтовому острову, где стояла одинокая башня – пристанище сильнейших магов архипелага.
Садия отправилась на Тиоден, как и было указано верховным чародеем, а Нивенор распахнула невысокие воротца перед другом и пропустила его вперед, отгоняя шаловливого барашка, бросившегося под ноги хозяйки.
– Почему ты спрашивала об отмеренном сроке? – оставив Илинн на лежанке в доме, Орилан поспешил вернуться во двор. Он нашел Нивенор уже умытой и причесанной, сидящей на лавке среди клумб белоснежных цветов. Девушка не отводила взгляда от столба дыма над вулканом, перебирая бусины на четках. – Ты боишься? Верховный чародей заверил, что маги справились с напастью. Кому как не им нам доверять.
– Я знаю, Орилан, знаю, вот только… что-то подсказывает мне, что это еще не все, что мы не знаем многого, не знаем того, что должны. Следующая экспедиция к Забытым землям как ты сказал не скоро, но даже если она случится, будет ли она победной? – теперь, когда маленькой сестры не было рядом, Нивенор могла без утайки рассказать о своих страхах. Кому как не старому другу, да и целителю она могла их доверить?
– Помнишь, что я еще сказал? Мы – страбуржцы – заботимся друг о друге, даже если случится беда, мы будем вместе. Тебе не должно быть страшно, Нивенор, ведь ты не одна, – Орилан сострадательно сдвинул брови, его длинноватые золотисто-каштановые пряди вероятно навсегда запомнятся Нивенор в таком ярком сиянии, среди зеленеющих просторов полей Страбурга. – Я должен идти.
Она проследила за тем, как целитель покинул двор, и, махнув другу детства на прощание, вновь взглянула на возвышающуюся над архипелагом гору. Нивенор взяла ответственность за жизнь сестер, и теперь из-за собственной трусости она обрекла Илинн на существование у подножия бушующей горы?
* * *
Господин Кузнечик выскочил из-под светло-бирюзового занавеса и, поправив сюртук, заговорил:
– Это было очень-очень давно. Так давно, что и не вспомнить даже вон тем высоким деревьям, вот как давно! Правил на небе главный бог – Истр, большой, злой и страшный. Его жена Фрэра решила отобрать у него золотое кресло, она собрала из богов поменьше и духов целую армию, Истр тоже без дела не сидел и собрал свою. Тогда и началась между ними страшная война. А люди внизу на земле не знали, что там у богов случилось, они же были совсем не виноваты. Гнев Истра сотряс землю старой страны, люди бежали по улицам, а земля убегала из-под их ног. Они добежали до берега моря и сели на семьдесят кораблей. Представьте, целых семь десятков, а потом бу-бум!...
Ворвавшаяся на сцену из-под ширмы леди Гусыня вытолкала господина Кузнечика и продолжила рассказ сама, важно выправляя крыльями свой пестрый передник:
– Все было совсем не так, господин Кузнечик. Известно, что кораблей было восемьдесят четыре, они поплыли от большой земли в сторону бескрайнего моря, но тут поднялась высокая-высокая волна, готовая затопить все корабли до единого. Но тут… возникла перед глазами беженцев белокурая девушка, это была Лантэ – единственная дочь Истра и Фрэры, она решила спасти людей, потому что была доброй и милосердной. Но богиня не была сильнее ярости могучего Истра: она смогла удержать высокую волну, а когда корабли пристали к берегам архипелага, Лантэ рассыпалась на тысячи кусочков, и поселилась в душах тех, кто ступил на новую землю. Так и обрели страбуржцы искру – кусочек от божественной силы доброй богини.
Одобрительные аплодисменты раздались прямо над головами юных артистов кукольного театра. Илинн взглянула на сестру и потрясла леди Гусыней, выглядывая из-за ширмы. Господин Кузнечик едва не потерял свой сюртук, но раскланялся как подобает важному актеру. Нивенор с улыбкой разглядывала увлеченных детей, пока занималась ежедневной работой, а когда представление было окончено, не забыла и поаплодировать. Илинн заливисто смеялась над новой шуткой соседского мальчишки, и Нивенор узнала в сестре себя, когда в том же возрасте гонялась за Ориланом. Она мечтала, что когда они повзрослеют, будут вместе ходить на городские ярмарки и продавать свои изобретения: механические агрегаты, сложные, но такие приземленные, лучше любой магии. Однако жизнь Орилана с десятилетнего возраста была предрешена, дар целителя перешел к нему через поколение, а архипелагу был важен каждый врачеватель. Так и случилась первая для друзей разлука, когда мальчика отправили на северный остров, а Нивенор пришлось учиться делать что-то еще, кроме шестерней.