– Иди, – произнес верховный чародей, заставляя Нивенор отвлечься от находки. Ученик повиновался старшему и скоро покинул кабинет, оставляя Садию наедине с мужчиной. Рыжеволосая не остановилась, продолжая шагать из угла в угол до белизны в пальцах сжимая собственные предплечья.
– Если его действительно отравили, а не укусила гремучая змея, то мы должны разыскать убийцу, Маргрез, – произнесла сестра без промедления, едва за неофитом затворилась дверь. Верховный чародей не выдал ни звука, а по лицу определить его эмоций было просто невозможно. Садия начала выгибать пальцы, это было верным знаком того, что девушка начинает нервничать и злиться. Ее собеседник все еще молчал, а его кожа в свете свечей от немногочисленных канделябров и вовсе показалась серо-бурой. – И что делать? Ни одного паладина не осталось.
– Твоя сестра, – изрек верховный маг, склоняя голову и прикрывая глаза, а после и вовсе застывая. Если бы легкие Нивенор в этот момент были с ней, дыхание наверняка сперло от испуга, настолько неожиданными были слова чародея спустя минуты молчания. Неужели его могущество настолько велико, что он говорил о ней – о ней, в ее же сновидении?
– Илинн еще слишком мала, Маргрез, – глухо пробормотала Садия не своим голосом. Она почти дословно повторила слова Нивенор сказанные ей же когда-то, и от чувства временного триумфа сновидица почувствовала внутренний подъем, но он продлился совсем недолго, разбиваясь о новые слова сестры. – Но возможно ты прав, чем раньше она начнет обучение, тем быстрее мы сможем отправлять новые корабли на материк.
Маргрез ничего не ответил, или же сновидица не расслышала его реплику. За высокими окнами чародейской башни поднялась темная волна, и в следующий миг невидимку вышвырнуло за пределы стеклянного купола собственного видения. Нивенор оттолкнуло от ледяной поверхности, сквозь которую она обретала чужое зрение, и женское тело пошло ко дну. Вода была повсюду, все холоднее и холоднее, пока от света светила по ту сторону ледяной корки не осталось и крупицы. И едва сновидица ощутила убаюкивающий мороз внутри, сон иссяк. В ночном полумраке она едва сумела различить силуэт стоявшей у постели Илинн, девочка трясла Нивенор за плечо, плотно сжимая предплечье сестры.
– Сестричка! – сквозь всхлипы расслышала она, поднимая потяжелевшую голову. Каждый раз будто сам дух покидал ее, чтобы после вернуться, тяжело принимая свою телесную сущность. Илинн кинулась обнимать очнувшуюся, а Нивенор инстинктивно прижала ребенка к себе. – Это был кошмар? Ты не хотела просыпаться, ночные ужасы тебя не отпускали?
– Нет, дорогая, все в порядке, я просто спала слишком крепко, – пробормотала Нивенор так, чтобы девочка ее услышала. Но сама едва верила своим же словам: слишком давно божественный дар приходил к ней последний раз, вручая новую грёзу. Каждый житель Страбурга был отмечен искрой магии, и каждого преследовали порой кошмары. Чужие кошмары становились явью в ее снах о грядущем или являли собой ужасы прошлого. Для Нивенор дар не был проклятием, но и благодатью он не оказался.
Проводя по русым завиткам волос Илинн, девушка вновь проживала тот миг, когда Садия одобрила план верховного чародея. Средняя сестра всегда казалась неустрашимой, но разве ее не пугала участь ребенка, которому придется возложить на себя ношу единственного паладина всего архипелага? Хотя Садия вполне могла мечтать о подобном, ей всегда нравилось быть исключительной, она грезила незаурядностью. Но как можно положить ребенка на жертвенник собственных амбиций, сравнять его с могучим воином-чародеем, опытным Энгерраном, мужчиной, равным по значимости которому был лишь сам верховный чародей? Смерть Энгеррана перетрясла фигуры на игровом поле, перевернула их вверх ногами, однако, наверняка еще не наступила. Нивенор закрыла глаза и отчетливо вспомнила небесный свод над Тиоденской башней: шло к закату золотое солнце, значит, события в ее сновидении произойдут лишь после дня смены светил. У маленькой Илинн оставалось совсем немного времени, но и время ни что, когда впереди неизвестность. Нивенор втянула свежий, цветочный аромат от волос девочки и, поцеловав ребенка в макушку, отправила Илинн в постель.
Близилась средина года – особенное время для всей Истры, в один день с небосклона уходит серебристое солнце, а землю следом озаряет золотое сияние нового светила. Лишь в эти сутки можно увидеть два солнца – горящие глаза самого бога Истра, как говорили легенды. Серебряный глаз бог-отец закрывает, чтобы открыть свой глаз золотой, обещающий урожайное изобилие и очищение сердец от холода и страха. По всему материку проходят грандиозные празднования: мед и вино текут рекой, а города украшают ранними цветами. Именно перед Праздником смены светил Нивенор каждый год отправлялась на остров богини Лантэ, чтобы оставить подношение и помолиться о будущем полугодии. На этот раз девушка ехала туда за ответом.