— Как тебе сказать... Видишь, я достаточно взрослая, чтобы не утруждать других своими личными проблемами и делами. Вообще просить совета — значит признаться в собственной неуверенности.
— А если человек ошибается?
— Все возможно, — сказала Наталья спокойно. — Возможно, что ошибаюсь и я. Но не лучше ли ошибки, которые положено сделать в жизни, совершить, пока человек молод и полон энергии?.. Ведь тогда старость будет спокойной, ясной и безошибочной.
— Кажется, с тобой бесполезно разговаривать, Поступай как знаешь, мне все равно.
Большой и сильный, несмотря на свои семьдесят с лишним лет, старик Антипов сидел теперь какой-то подавленный, сникший, и был он похож на могучее дерево поздней осенью, когда с него опадают последние листья и оно делается беззащитным в своей оголенности, отчего на него грустно смотреть. Он уже не занимал много места в комнате, не теснил крупным телом, не мешал, и Наталья пожалела деда, захотелось приласкаться к нему, как в детстве, когда он возвращался домой с работы и приносил за собой запахи завода, свежести, а часто приносил и подарки...
Видимо, он угадал это.
— Ступай, — сказал хмуро. — Дай мне побыть одному.
— Дедушка...
— Ступай! — повторил он и отвернулся.
Наталья вышла.
Старик Антипов с сожалением взглянул на бутылку, в которой оставалось еще чуть-чуть коньяку, хотел было налить, но передумал и убрал коньяк в шкаф. Потом выключил свет, отдернул занавески на окне и прилег на оттоманку.
Жулик устроился у него в ногах.
Усснуть ему не дали.
Едва он закрыл глаза, как с улицы в дом ворвалась громкая музыка и пронзительный голос заорал что-то не то по-английски, не то по-немецки. Слов было не разобрать.
Жулик с лаем кинулся к двери.
Музыка, оглушая, приближалась. Распахнулась дверь, и в комнату просунулась Татьяна.
— Привет! — сказала она. В руке у нее был транзисторный приемник.
— А! — сказал старик Антипов, — Ты одна?
— С предками, они раздеваются. А где Наталья Михайловна?
— Должно быть, у себя.
— Пойду к ней. Жулик, за мной! — скомандовала она.
Жулик посмотрел на старика Антипова.
— Иди, — разрешил он. Потом неохотно поднялся с оттоманки и вышел в кухню. Клавдия Захаровна выкладывала на стол содержимое своей бездонной сумки, в которой, как шутил зять, могли бы поместиться «Гостиный двор» и «Пассаж». — Здравствуй, дочка, — поздоровался старик Антипов.
— Отец! — Она поцеловала его. — Как вы тут живы-здоровы?
— Пока живы. А вы что это надумали приехать в будний день?
— Как что?.. — удивилась Клавдия Захаровна. — Наталья позвонила, что завтра уезжает...
— Ну-ну... — неопределенно пробормотал он, и нельзя было понять, одобряет он приезд зятя с дочерью и младшей внучкой или нет.
— Ты недоволен?
— Я всегда и всем доволен. Лишь бы другие были довольны.
Клавдия Захаровна извлекла из сумки последний пакет, вздохнула.
— Мы с Толей много думали, обсуждали, — сказала она неуверенно. — Может быть, отец, Наталья по-своему и права... В ее годы это естественное желание...
— Какое еще желание? — насторожился старик Антипов.
— Увидеть жизнь, людей, как-то проявить себя.
— Чтобы проявить себя, — усмехнулся он, — обязательно нужно куда-то скакать?
— Для кого-то это не обязательно, а для кого-то — да.
— Вас наслушаешься и начинаешь соображать, что сам дурак. Но в кого же вы у меня такие умные? — проговорил старик Антипов и пошел прочь из кухни.
Клавдия Захаровна проводила его долгим, тревожным взглядом, вздохнула опять, понимая отца и его недовольство, и принялась разворачивать пакеты.
Стол накрыли в большой комнате, где даже летом всегда бывало прохладно и сумрачно, потому что здесь никто не жил, а с уходом в армию Михаила сюда и заглядывали редко — он-то хоть по вечерам смотрел телевизор.
Когда все расселись, Татьяна, пожав плечами, сказала:
— Никак вы насухую собираетесь провожать Наталью?
— Не встревай! — осадила ее мать.
— Я тоже полагаю, что к рыбке необходимо... — Старик Антипов вопросительно посмотрел на Клавдию Захаровну.
— Не стоит, — сказала она.
— Давай, давай, нечего там!
— Толя, а ты что молчишь? — обратилась Клавдия Захаровна к мужу. — Скажи!
— А что я?.. — Анатолий Модестович подмигнул Наталье. — По-моему, в принципе отец абсолютно прав: есть такая насущная необходимость украсить стол, как говорится... Сию минуту! — Он достал портфель, который держал возле ног, расстегнул и вынул оттуда бутылку коньяку и шампанское.