— И за все хорошее! — добавила Ираида Александровна.
— Спасибо, — поднимаясь, сказала Наталья. Она была искренне тронута вниманием. — Постараюсь оправдать ваше доверие, Зиновий Евграфович.
— Вне редакции, — улыбаясь, проговорил он, — можете называть меня просто ЗЕТ!
Все засмеялись, и с этого момента исчезло напряжение, говорили уже перебивая друг друга, и Мария Павловна Христофорова, пошептавшись с мужем, предложила Шитовой спеть.
— Не стоит, Маша, — смущенно сказала Шитова.
— Давай, давай! — потребовала Ираида Александровна.
Наталья догадалась, что Нина Григорьевна, должно быть, хорошо поет. Та посопротивлялась недолго, стесняясь все-таки Натальи, потом положила на стол руки, прикрыла глаза и тихо запела:
Здесь как-то незаметно и очень естественно подключились Христофорова и ее муж:
Песня лилась свободно, без всякой натуги, вызывая в душе какое-то необъяснимое томление, тоску и, может быть, желание любить всех людей, но и жалеть их за горькую, неразделенную любовь. Похоже, Христофорова с мужем и Нина Григорьевна давно спелись, они вели каждый свою партию точно, без малейшей фальши, а оттого, что песня исполнялась не с эстрады, не перед микрофоном и не профессионалами, она звучала с особенной проникновенностью...
«Какие они все милые и дружные», — невольно подумала Наталья. Она вспомнила прежнюю свою работу, где каждый был сам по себе и никто ничего не знал о товарищах. Да, собственно, и товарищества тоже не было, были только сослуживцы, по воле случая оказавшиеся вместе. Здесь, кажется, другое. Этих людей объединяет не просто служба в одной редакции, не просто вынужденное содружество, но общие интересы, заботы, подлинное товарищество. Кто бы сказал, не зная этого, что за столом сидят начальники и подчиненные, сидят люди, между которыми случаются споры, конфликты — без этого не бывает работы, — люди, одни из которых могут приказывать, а другие обязаны исполнять приказы?..
Все было хорошо, все приятно Наталье, и она радовалась искренне, что наткнулась на объявление, которое привело ее сюда. Здесь она непременно обретет душевный покой, почувствует себя человеком, потому что будет заниматься нужным, полезным делом и еще потому, что ей повезло и она попала в такой замечательный коллектив. Она сидела, слушала песни и удивлялась, как могла раньше жить, не зная этих прекрасных, добрых людей, не подозревая даже, что они существуют...
— Что-то наша Наталья Михайловна приуныла, — вывел ее из задумчивости голос Зиновия Евграфовича.
— Что вы! — сказала она. — Я слушаю.
— Музыкальная часть программы окончена, — объявила Ираида Александровна. — Предлагаю выпить еще по одной и после антракта начать литературную часть. Кто «за»?..
— Я читать не буду, — сказал Володя.
— Просим, просим! — поддержал Ираиду Александровну муж Христофоровой. — Что-нибудь лирическое.
— Нет. В другой раз, только не сегодня.
— Наталья Михайловна, слово за вами, — обратился к ней Зиновий Евграфович. — Он стесняется вас.
— Просто не хочется, — сказал Володя, краснея.
— Я думаю, не стоит заставлять. — Наталья посмотрела на Володю, и он благодарно кивнул ей.
— Тогда — танцы! — объявила Ираида Александровна, поднялась и распахнула дверь в следующую комнату.
В гостиницу Наталья вернулась около полуночи. Ее провожали и Володя, и Христофорова с мужем, и Зиновий Евграфович. Всем им было, оказывается, по пути...
От выпитого вина шумело в голове, однако настроение было приподнятое. Спать не хотелось, и Наталья села писать деду письмо. Ей не терпелось поделиться с ним своею радостью, рассказать, как все замечательно устроилось. Всегда она отличалась чуткостью, догадливостью, но тут чего-то не додумала, не сообразила, что эта ее радость скорее огорчит старика Антипова, чем порадует...
ГЛАВА ХХ
Тоскливо и пусто сделалось в антиповском доме после отъезда Натальи. Так тоскливо и пусто, как не бывало еще никогда.
Правда, особенно весело не было и раньше, с тех самых пор, как случился разлад у дочери с зятем, но все-таки была же семья! И когда Клавдия Захаровна с Татьяной переехали к зятю, даже тогда в доме вместе со стариком Антиповым жили Наталья и Михаил, требовавшие заботы о себе, постоянного внимания и глаза. Это как-то заполняло жизнь, делало ее осмысленной, кому-то необходимой и нужной. К тому же по выходным обычно приезжали зять, Клавдия Захаровна и младшая внучка, и дом наполнялся движением, суетой, приятной безалаберностью.