На огромном дисплее высотой в два этажа атриума запустилось видео из моей квартиры. Запись, сделанная буквально час назад.
Этого просто не может быть!
— Да, сука, да! — завопила Ира, обнажённая и изогнувшаяся в экране.
— Да уж, Станислав Михайлович, овладевать вы действительно умеете, — язвительно произнёс кто-то из первых рядов.
Часть зала неловко засмеялась. Остальные — молчали.
Я почувствовал на себе жгучие взгляды. Оля сидела с расширенными от ужаса глазами. Ксюша — будто окаменела. Но страшнее всего были лица Марата и Иры. Марат смотрел на меня с такой яростью, что я почувствовал, как в груди всё холодеет. А Ира, ставшая причиной этого ада, начала незаметно пятиться назад, стараясь затеряться среди гостей.
Мир вокруг словно обрушился.
За экраном послышался грохот — видимо, техник пытался отключить видео. Экран начал рябить, потом исчезло изображение, но вместо облегчения воздух разрезал противный скрежет динамиков.
Надо было убираться.
— Прошу прощения, — выдавил я из себя с каменным лицом и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом покинул сцену.
Смех, шёпоты, возмущённые возгласы — всё это догоняло меня эхом. Я смотрел только на Марата, который оттолкнул Иру в сторону и рванул ко мне с видом хищника, учуявшего добычу.
Я двинулся к выходу. Марат ускорился. Его рука уже потянулась ко мне, но в последний момент я пригнулся, и его удар пришёлся прямо в колонку, стоявшую на краю сцены. Металл заискрил, свет в помещении мигнул и потух.
— Задержите его! — прокричал Марат.
Всё остальное растворилось в хаосе.
Я рванул вперёд, толкаясь в толпе. За мной — грохот шагов, крики. Возле выхода стоял старый мехатрон, которого в офисе использовали больше для декораций, чем для охраны. Он попытался перегородить мне путь, но я не сбавил скорости и выбил его прямо в стеклянную дверь.
Снаружи был воздух, свобода и — чёрт, настоящая охота на меня.
Машина стояла неподалёку. Я завёл её на ходу через приложение, влетел в салон, захлопнул дверь и резко дал по газам.
Позади раздались выстрелы. Заднее стекло разлетелось вдребезги. Вторая пуля угодила в бок, третья просвистела мимо уха.
— Твою мать! — я резко вывернул руль, снес несколько кустов и выскочил на шоссе.
Ошибки замигали на приборной панели, но мне было уже всё равно.
Разогнал машину до двух сотен, пристально наблюдая в зеркале заднего вида, не мелькнёт ли там красный Range Rover Хаматова. Напряжение сдавливало грудь, а мысли в голове путались, но до самого съезда на шоссе преследования так и не было.
Телефон завибрировал, вырывая из этого оцепенения.
«Ирина Работа».
Ну конечно. Кто ж ещё.
Ответил, сразу перейдя к главной теме:
— Он поехал за мной?
— Нет, — холодно ответила она. — Сказал, что сначала надо перед инвесторами объясниться. Тебя позже выебет.
Я выдохнул. Значит, можно хоть немного сбавить обороты. Но её голос… он звучал так, будто всё гораздо хуже.
— Ты как, Ир? — спросил я, хотя и знал, что ей сейчас не до того, чтобы делиться своими чувствами.
— Справлюсь. Но слушай внимательно: уезжай из города. Прямо сейчас. Иначе ты труп, понял?
Голос — как лёд. Ей было плевать. На меня, на мой страх. Возможно, она сейчас больше боялась за себя.
— Разумеется. Сейчас заскочу домой, схвачу что нужно, и в аэропорт.
— Молодец… И это наш с тобой последний разговор.
— Само собой.
Она бросила трубку.
Чёрт-чёрт-чёрт!
Доигрался!
Слишком долго танцевал с огнём, и вот теперь весь мир рушится.
Ну что ж, Котов, пришло время оплачивать счёт. Теперь визит в Москву состоится гораздо раньше, чем я планировал. Интересно, как меня встретит Яна? Примет ли вообще после того, как узнает обо всём этом? Хотя... она ведь в курсе, что я не святой. Знает, как я живу. Но, с другой стороны, женщины... Им ведь всегда хочется верить, что она — та самая, единственная. Или хотя бы притворяться, что ничего не знает.
Телефон снова завибрировал, выворачивая нервы.
«Ксеня».
— Стас! Ты в порядке?!
Её голос, наполненный искренним волнением, контрастировал с ледяной Ирой. Вот кто действительно беспокоится. Честно, до боли приятно.
— Да, всё нормально. Пока жив.
— Куда ты теперь?
— В Москву. А там буду разбираться.
— Может, я могу помочь? Папе позвонить?
— Эм… нет, Ксюш, спасибо. Это не твоя война. Но я ценю.
— Слушай, ну ты мудак, конечно, но не до такой степени… Я за тебя волнуюсь.
— Всё будет хорошо! Я... сейчас немного занят, так что...