А затем — боль.
Тысяча вольт ударила её, прошивая тело раскалённой молнией. Мышцы выгнулись, тело задёргалось, будто пыталось разорваться пополам изнутри Она пыталась закричать, но голос замер в горле. Боль была настолько всепоглощающей, что реальность потускнела. Всё, что оставалось — это огонь, выжигающий изнутри.
Её сердце остановилось раньше, чем она смогла понять, что умирает.
* * *
— Твою мать!!! Сэм! — закричала я, резко вылетев из обратно в Энион. — Почему ты не сказал, что я буду чувствовать все тоже что она?
Хранитель спокойно посмотрел на меня, не проявив ни одной эмоции. Хотя я была уверена, что где-то под этой мрачной рожей прячется ехидная улыбка.
— Теперь ты понимаешь почему ты можешь спокойно крутить этого ублюдка?
Я кивнула в ответ.
Да, вполне понимала и у меня больше не было никаких моральных барьеров. Более того, с удовольствием сама бы подключила этого мудака к его «суперконденсатору» чтобы он сам прочувствовал «весь спектр невероятных ощущений», о котором с таким восторгом рассказывал.
Сука.
— Вот и хорошо. Я же говорил, что он является опасным объектом для этой реальности.
— Прости что не верила тебе…
— Все хорошо, я все понимаю — в интонации слышалось некоторое убаюкивание. — Ты не помнишь своего прошлого, поэтому думаешь, что я хочу обмануть тебя. Но нет. Я хочу, чтобы ты стала лучше, чем была когда-то.
— Может, всё-таки расскажешь мне о моей жизни до? — я в который раз попыталась прорваться через его железную защиту.
Сэм даже не удосужился посмотреть в мою сторону, продолжая лениво перебирать светящиеся нити пространства.
— Не могу. Я объяснял это уже не один раз: нужно навсегда отпустить прошлое и двигаться дальше.
Его слова звучали отрешённо, но в них была такая непробиваемая уверенность, что мне хотелось кричать от бессилия.
С момента моего пробуждения в Энионе прошло уже больше сотни человеческих циклов. Сто циклов тягучего, загадочного существования, и всё это время я оставалась в неведении. Он не рассказал мне, кем я была до своей смерти. Никаких воспоминаний, никаких нитей к моей прошлой жизни. Ничего.
Сэм объяснил мне только одно: Энион выбрал меня сам. После смерти я должна была раствориться, но этот мир решил иначе. Он увидел во мне будущую Вечную. Потому что я погибла, как сказал Хранитель, «как храбрый воин» — прямо во время боя. Достойная смерть, достойный кандидат.
— Ты должна понять, — сказал он тогда с какой-то странной, холодной гордостью. — Вернуться в свою прошлую жизнь — значит потерять всё. Если ты вспомнишь свою реальность, она потянет тебя обратно, где твое тело давно мертво. И тогда... ни шанса. Ты просто исчезнешь, оставшись трупом, не получив ни нового шанса на жизнь, ни возможности выйти на новый уровень существования.
Каждый раз, слыша эти слова, я пыталась принять их. Пыталась заставить себя поверить, что отпустить прошлое — это правильно. Но внутри меня всё равно была эта чёртова тоска. Кто я была? Почему я умерла? Что именно я оставила там, за гранью?
Я ещё не могла привыкнуть к тому, что больше не человек. Моё тело, моя сущность — всё это было теперь чем-то совершенно иным. Я больше не принадлежала себе, моя жизнь — это обучение. Обучение быть Вечной. И пусть я пока не знала, каково это, но даже такая странная, непостижимая реальность всё равно была лучше, чем валяться трупом посреди поля битвы.
Но чёрт возьми, разве это так плохо — просто хотеть знать?
— Так, — Сэм поднял руку, из которой поднималась едва заметная черная испарина, — если ты готова, я закидываю тебя обратно.
— Готова.
— В этот раз без предысторий. Начинаем сразу с гаража. У тебя будет полный контроль над телом 3478-D, так что действуй максимально быстро.
— Поняла.
— Повтори что нужно сделать?
— Обезвредить, но не убивать.
— Молодец. Если облажаешься, заставлю смотреть кино до конца, поняла?
Вот говнюк! Так не честно!
— Поняла… — обижено ответила я.
— Поехали… — Хранитель до коснулся до моего плеча, и картинка тут же растворилась.
* * *
Айрат, тяжело дыша, подтянул к себе картонную коробку с верхней полки, хищно блеснув глазами:
— Вот он. Катенька, придержите мешок сверху, а я выдерну.
Я опустила взгляд на своё тело. Теперь картинка была от первого лица — чертовски непривычно. Молодые, едва сформировавшиеся руки, гибкость и сила, которой тут явно ждать не придётся… Сколько ей, лет двадцать пять? И с этим мне придётся как-то работать против здоровенного мужика.
Гараж в полумраке казался зловещей ловушкой. Толстые высоковольтные провода под потолком напоминали змей, готовых нанести удар. В первый раз я их совершенно не заметила.