— Да, все что мы делаем, делаем для избежания неконтролируемого развития событий, я помню. Но почему бы его просто не убить?
— Ты задаешь слишком много вопросов, на которые тебе пока рано знать ответы.
— Ну хотя бы скажи, что будет с Катей 3478-D?
— Ничего. Она придет в себя через десять минут, помня, что этот — Сэм ткнул на валяющегося здоровяка, — заманил ее в этот гараж. Вызовет полицию. На месте установят, что Катя обезвредила беглого уголовника вот этим, — Сэм поднял руку и направил в сторону стеллажа. С верхней полки на землю свалилась пятикилограммовая гиря. — В общем, все будет хорошо. Гирю потрогать не забудь. Для следов.
— Поняла, — я подошла к упавшему спортивному инструменту и оставила на нем отпечатки.
— Все, уходим, — Хранитель взвалил на плечо бессознательное тело Айрата, подошел ко мне и снова дотронулся до моего плеча.
Картинка вновь потемнела, но ненадолго. Мы возвращались в мой новый мир. Мы возвращались в Энион.
Глава 18 - Барсук
Вселенная 0001-A, Пространство Энион
Нить реальности 0001-А мягко вибрировала, словно струна под смычком виртуозного музыканта, и через мгновение мы с Сэмом оказались в подземном променаде.
В этом месте чувствовалось странное противоречие: оно словно бы зависло между жизнью и смертью. Казалось, что ещё несколько лет назад здесь бурлила жизнь: магазины, кафе, уличные музыканты, яркие вывески… Всё это теперь покрыто слоем пыли и грудами мусора ушедших времени, стекла разбиты, а яркие вывески потухли, покрывшись плесенью и ржавчиной.
Единственным напоминанием о прошлом был неоновый отблеск вывески бара «Барсук», который мерцал где-то впереди.
Неоновый свет смешивался с эхом громкой, задорной музыки, доносящейся изнутри. Она, как живой организм, растекалась по пустому променаду, заполняя тишину. К ней примешивались голоса — смех, выкрики, звон посуды, — эхом перекрывающие зловещую тишину окружающего забвения.
Неожиданно, в голову влетел целый поток информации: Казань, станция метро «Кремлевская», Новая Баумана, больше двадцати лет с момента ядерной войны…
— Оу! — вырвалось у меня неожиданно.
— Что такое? — Сэм сразу насторожился.
— Я… странно, но кажется я знаю об этом месте… все.
— Правда? — он на секунду задержал взгляд на мне. — Очень интересно Должно было быть иначе…
Я открыла рот, чтобы попытаться узнать, что означает это «иначе», но он сделал резкий, останавливающий жест рукой и показал мне фокус, который тут же отвлек меня от всех вопросов.
Сэм обернулся вокруг своей оси и прямо на моих глазах превратился в совершенно другого человека. Теперь передо мной стоял странник в потрёпанном балахоне с глубоким капюшоном, разгрузочным поясом, на котором болтался противогаз, походным рюкзаком за спиной и автоматом Калашникова на плече.
— Это ещё зачем? — удивилась я.
— Нам нельзя светиться, — спокойно объяснил он. — Здесь я незнакомец, простой выживший.
— А что насчёт меня? У меня будет легенда?
— Конечно.
Он выставил вперёд руку, и я ощутила, как тело обдало холодом, затем всё заволокло голубой дымкой. Когда зрение прояснилось, я осмотрела тело, и поняла, что его облик тоже изменился.
Подошла к разбитой витрине и с трудом узнала себя. На меня смотрела худощавая, бледная девушка лет двадцати с немытыми светлыми волосами, которые скорее напоминали грязные соломенные пряди. Одежда на мне была рваной, не по размеру, будто собрана из остатков чужих гардеробов.
— Та-а-ак? — начала я.
— По легенде ты моя дочь, — спокойно пояснил Сэм. — Мы с тобой из Чебоксар. Говорить в основном буду я. Твоя задача — подыгрывать. Лучше быть стеснительной и немного пугливой.
— Справлюсь, — уверенно ответила я, хотя внутри чувствовала лёгкое раздражение от его туманного стиля объяснений.
— Тогда вперёд.
Мы направились к бару. Пространство вокруг дышало забвением: воздух был пропитан запахом пыли и сырого бетона, среди которого, не понятно откуда, ощущались нотки цитруса и запах дорогих сортов дерева. Казалось, это место цеплялось за остатки прошлого, как тонущий человек цепляется за соломинку.
— И что ты надеешься здесь найти? — спросила я, стараясь не отставать от Сэма.
— Не найти, а оставить, — коротко бросил он, даже не оглянувшись.
— Опять загадки, — я закатила глаза. — Ты когда-нибудь объяснишь, зачем мы делаем все эти странные вещи?
— Это коррекция.
— Я поняла, что коррекция, но не вижу ее результата. Сначала мы похитили того маньяка, теперь пришли сюда… я, конечно, не против, особенно с тем психом, но все же…