— Пока ты возилась с ключом в квартире Артура утром, я тоже был занят делом. Я вошёл в реальность чуть раньше и встретил Стаса, чтобы подготовить его сознание к трансформации.
Хранитель взмахнул рукой, разворачивая изображение.
На экране возникла улица перед жилым комплексом «Панорама». Сэм, переодетый в измождённого бродягу, стоял у подъезда, прячась в тени. В следующую секунду из дверей вышел растерянный Котов — и Сэм тут же преградил ему путь.
Без предупреждения он вскинул руку и ударил ладонью прямо в лоб Стаса.
— Немного магии, — невозмутимо прокомментировал Сэм.
С его ладони сорвался всплеск красно-голубого света, вихрем ударивший в голову Котова. Тот застыл — будто марионетка, у которой внезапно перерезали все нити, — и едва удержался на ногах, чтобы не рухнуть на асфальт.
Сэм выключил проекцию.
— Теперь в его сознании — фрагменты другого разума, — сказал он спокойно, как будто речь шла о погоде.
— Чужое сознание? Как у меня, с Энионом? — предположила я.
— Почти, — он ухмыльнулся. — Это фрагменты его альтернативной версии из родной реальности Лилит. Помнишь историю бармена в «Барсуке»? Про сумасшедшего, который чуть не уничтожил их мир?
— Конечно, — кивнула я. — Это была альтернативная версия Стаса?
— Именно. Стас Пеньков. Он случайно стал сверхсуществом и едва не погубил все живое.
— Но бармен сказал, что Лилит вместе с кем-то победила его... Разве не так?
— Нет. Они проиграли. Все. И погибли. Лилит выжила только благодаря мне.
Я нахмурилась.
— Ты спас её?
Сэм склонил голову, глядя на меня как на ребёнка, который пытается постичь сложную математику.
— Вынужденно. Тогда я ещё не знал, что она способна стать Вечной — пока Энион не открыл мне это. Я забрал энергию Пенькова, чтобы очистить реальность от его разрушительного следа. Но после контакта с Эни нашёл энергетики куда более достойное применение.
Он указал на экран, где красно-голубое свечение растворялось в теле Стаса.
Затем сцена сменилась. Москва. Поздний вечер. Летняя терраса.
— Котов сбежал в столицу, — объяснил Сэм. — Встретился с людьми, которые пообещали помочь выбраться из этой истории. Во время разговора они предложили ему кальян с особым веществом — оно способно на время связать человеческое сознание с Энионом.
В этот момент от реальности 0224-B протянулась тонкая нить, долетающая мостом до реальности 0001-A.
— С этого момента фрагмент сознания Пенькова активирован, — продолжил Сэм. — С каждым сеансом связь становится всё крепче, постепенно влияя на выборы Котова. Но главное даже не в этом…
Картинка сменилась: теперь Котов несся по коридорам лаборатории, держа в руках сферу, светящуюся мягким фиолетовым светом.
— Всё было устроено не только ради его бегства в Москву и магического кальяна. Это нужно было, чтобы он начал искать врагов. Чтобы захотел отомстить. Это подталкивает его к нужному эмоциональному состоянию — идеальной почве для формирования новой личности. И ведёт к моменту, когда Сфера взорвётся прямо у него в руках… и остановит время.
— Подожди… а что это за Сфера вообще? — спросила я, не в силах отвести взгляд от экрана.
— Аномалия Эниона, — пояснил он.
— Аномалия?
Сэм на секунду задумался.
— Если представить Энион как живой организм, то такие аномалии — как прыщи или доброкачественные опухоли. Сами по себе не опасны, но вокруг них формируются целые участки реальности — вроде этого сектора B.
— А что будет с Котовым, когда время остановится?
— Выживание в одиночестве, потеря близких, абсолютная непонимание происходящего — всё это медленно, но неотвратимо разрушит его психику, — сухо ответил Сэм.
На экране вновь ожили кадры: Стас, один в застывшем времени. Бесконечные дни, месяцы. Попытки что-то изменить. Отчаяние. Ошибки. Падения.
— Он будет меняться, — продолжил Сэм. — Пока фрагмент Пенькова не вырастет достаточно, чтобы захватить контроль.
— Но… это же чудовищно! — вырвалось у меня. — Мы сломали ему жизнь!
Сэм повернулся ко мне. В его взгляде сверкнул холод.
— Кому? Котову?
Я кивнула.
— А кому же еще? Мы… мы просто выдернули его из его реальности, — прошептала я. — Стерли всё, чем он жил. И теперь в его голове — сумасшедший психопат! Это же…Дикость!
Очередной тяжёлый взгляд метнулся в мою сторону, и я ощутила, как волна холода пронзает меня — будто медленно погружаюсь в лёд.
— Котов... — произнёс Сэм, словно размышляя вслух. — Ты правда считаешь, что его судьба имела хоть какую-то ценность?
Он сделал лёгкий жест — и в сознании вспыхнули фрагменты: события, лица, решения. Вся биография Стаса за последние пять лет пронеслась перед глазами.