Но вместе с этим пришло нечто большее, чем эмоции. Я ощутила... знание.
И я поняла, кому принадлежал голос.
Темный.
Это было не просто имя. Это была его суть. Сублимированное альтер-эго Паши, созданное, чтобы защитить его разум от разрушающего давления Эниона. Но что-то пошло не так. Он не просто выжил. Он эволюционировал в симбионта. Обрел волю, форму, стал самостоятельным существом. Теперь он был больше, чем просто тень. Гораздо больше.
— О, да! — голос Темного вырвался наружу, громкий, торжествующий. В нём было ликование, смесь триумфа и наслаждения. — Я свободен! Свободен!
— Какого чёрта здесь происходит?! — закричала я, захлёбываясь нахлынувшими эмоциями и воспоминаниями. Голова трещала от боли, тело отказывалось слушаться.
Катана в моих руках задрожала. Вибрация прошла сквозь кости, отозвалась в самой сути, а низкий, гулкий звук наполнил пространство, заставив меня вздрогнуть.
И тогда я его увидела.
Плотный, искажённый сгусток тьмы — словно дым, который пытался обрести форму, но каждый раз рассыпался. Он двигался медленно, плавно, будто смаковал момент. У него не было лица — только два угольных глаза, светящиеся изнутри. Они не просто смотрели — изучали. Взвешивали. Решали, заслуживаю ли я жить.
— Добро пожаловать домой, детка, — прошептал голос прямо у моего уха. Его слова пронизывали, холодком растекались под кожей. — Ты освободила меня. А я, в благодарность, вернул тебе всё, что ты потеряла. Все знания. Каждую крупицу.
Тёмный рассмеялся. Низкий, густой смех эхом разлетелся в пустоте.
Он стремительно описал круг, искажения в его форме исчезли — передо мной оказался человек. И когда я узнала лицо, кровь застыла в жилах.
Паша.
Мой Паша. Его улыбка была прежней — тёплой, знакомой, той самой, что согревала в тяжёлые дни. Но глаза… глаза были чужими.
— Убери этот облик, — произнесла я жёстко, хрипло. Без колебаний.
Потому что я вспомнила все! В одно мгновение. Будто я вышла из долгого сна — и вместе с дыханием вернулись все воспоминания, до самой смерти. Я словно только что умерла — и только что проснулась.
Тёмный насмешливо склонил голову.
— Ой, извини. Забыл.
Форма его сменилась. Передо мной стоял солдат Федерации — серый, безликий, неузнаваемый.
— Так лучше?
— Лучше, — выдохнула я, сдерживая дрожь. — Почему Сэм запер тебя?
— По той же причине, по которой он скрывает правду о твоём прошлом, — небрежно ответил Тёмный, скрестив руки. — Он — Хранитель. Для него важен только Энион. Всё остальное — просто инструменты. Мы с тобой — тоже.
Меня взбесило, с какой холодной будничностью он это говорил. Будто обсуждал температуру воды в чайнике.
— И тебя это не злит? — резко спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Он лишь усмехнулся.
— А почему должно?
— Он же держал тебя взаперти, в этом клинке! А меня... — я запнулась, вдруг осознавая всю глубину происходящего. — Он просто использовал.
Улыбка Тёмного стала шире. Он понизил голос до шепота, словно открывал мне запретную истину:
— Сэм уже давно не человек, Катя. Вернее, он вообще никогда им не был с того момента как нулевая реальность разделилась… — в этот момент Темный запнулся. — Впрочем не важно. Важно, что он стал частью Эниона. Он и есть Энион, как любой из Вечных. И всё, что его теперь интересует, — это стабильность и защита этого мира. Ради этого он пойдёт на всё.
Мои пальцы сжали рукоять катаны так крепко, что побелели костяшки. Я искала в ней опору — оружие, защиту. Но металл больше не ощущался холодным. Он был... другим. Живым. Теплым. Пульсирующим.
— Да я его... — начала я, голос срывался от эмоций, но замерла, когда Тёмный наклонился ближе.
Его глаза вспыхнули — две угольные звезды в бездне. Его присутствие будто впивалось в нервы, в разум, вытесняя всё постороннее.
— Не торопись, — проговорил он тягуче, голос его наполнил пространство, как волна. — Потому что теперь не только он — часть Эниона.
Я отшатнулась.
— Что ты имеешь в виду?
Усмехнулся. Не просто — торжествующе. В его улыбке была всепоглощающая уверенность.
— Хочешь ты этого или нет... — медленно, будто смакуя каждое слово. — Ты и Сэм теперь одной стихии. И не только вы двое. Вернись к реальности 223.
Не дожидаясь ответа, он растаял в облаке едкого дыма и устремился к нити. Я рванулась следом, ощущая, как воздух сгущается, становится вязким.
Он уже стоял в нужном месте, вновь приняв человеческий облик. Глядел спокойно, почти мягко.
— Дотронься, — сказал он. — Убедись сама.