— Что, Стас Пеньков? — наконец проговорила она, сквозь смех пряча взгляд. — Прости, но это действительно смешно. Ты… Пеньков? Не могу тебя таким представить.
— Вот и я не мог. Поэтому, когда мне исполнилось двадцать, я сменил фамилию на мамину — Котов. И, честно говоря, почти никто из моего окружения сегодня не знает о моём «настоящем» прошлом. Я и сам о нём забыл, пока этот сон не напомнил.
Яна наконец успокоилась, но в её глазах всё ещё плясали искорки веселья:
— Ну слушай, это всё можно объяснить. Постапокалипсис тебе снится, потому что ты под впечатлением от трипа. С Айратом сейчас тёрки, вот и мозг выдал образ врага. Ну а фамилия… Это ведь часть твоего подсознания. Даже если ты забыл о ней, она осталась где-то в глубине. Это всё — фидбеки от кальяна Жоры.
— Ты думаешь, вся эта история с «погружением» — просто красивые сказки?
— Я скептик и реалистка, — пожала плечами она. — Пока сама не увижу явного эффекта, я буду относиться к этому с осторожностью. Ну да, расслабление от кальяна было хорошим, но ничего сверхъестественного я не заметила.
Я задумчиво покрутил вилку в руке, а потом продолжил:
— Знаешь, Яна, но это был не обычный сон. Мне казалось, что я проживаю чужую жизнь. Не просто наблюдаю за кем-то, а словно… как это сказать… мои мысли, мои действия, всё, что я обычно контролирую, было чьим-то другим.
Она склонила голову набок:
— Ну, во сне такое бывает.
В этот момент к нам принесли заказ. Я тут же накинулся на хрустящие картофельные драники, пока Яна аккуратно разделывала свой террин с баклажаном. Между укусами я продолжил:
— Да, но знаешь, что ещё странно? Я знал всё об этом мире. Представляешь? Это был не просто бессвязный набор образов, как обычно в снах. У меня было чувство, что я провёл там всю жизнь. И что самое удивительное — сейчас я помню всё до мельчайших деталей. Ведь обычно, когда просыпаешься, половину забываешь сразу. А тут информацию мне будто прямо в мозг загрузили.
Я пытался передать ей всю глубину своего удивления, но тут заметил, как по лестнице в основное помещение ресторана поднимается Жора.
На первый взгляд он выглядел совершенно обыденно: джинсовые шорты, льняной джемпер с капюшоном, мокасины. Но вот длинный деревянный посох, который он держал в руке, выглядел настолько неуместно, что я невольно усмехнулся.
— Всем привет! — бодро поприветствовал он, склонился к Яне и приобнял её за плечи.
— Привет, Жора! — ответила она, одарив его тёплой улыбкой.
Я быстро прожевал драник, вытер рот салфеткой и протянул ему руку.
— А это что у тебя, Новый год начался заранее? Дед Мороз на подработке?
— Ха! — Жора усмехнулся, ставя посох рядом. — Нет… Долго объяснять, так что это так, для опоры. Иногда полезная штука.
— А ты её будешь поджигать в конце?
— Обязательно, Стас, — поддержал шутку он и сел за стол, заняв свободное место напротив меня. — Без этого вообще никак.
Он обратился к официанту:
— Гречневые блины с бараниной и таёжный сбор с чёрной смородиной.
Официант кивнул и исчез. Я невольно отметил, как привычно и уверенно Жора ведёт себя в этом месте. Похоже, он был здесь частым гостем.
— Значит, вы здесь не в первый раз? — усмехнулся я, стараясь скрыть лёгкое раздражение.
— Мы с Яной давно дружим, — Жора обронил это небрежно, но в его голосе мелькнул лёгкий оттенок превосходства.
Я бросил взгляд на Яну, но та выглядела совершенно спокойно. Она лишь улыбнулась, снова уткнувшись в свою тарелку.
Внутри меня что-то кольнуло. Но я быстро прогнал это чувство и перевёл разговор обратно на свои мысли.
— Ну что, Стас, Яна, как у вас дела?
— Да неплохо, — ответила Яна. — Стас вот про свой сон рассказывает. Сказал, что после твоего кальяна у него и ночью ещё трип случился.
— Ого, интересно! — глаза у Жоры загорелись, его реально заинтересовала эта новость. — Что там было?
Я бегло пересказал ему всё, что уже озвучил Яне. Он слушал так внимательно, будто бы в этом странном сне действительно была большая логика и смысл.
— И вот, — сказал я после того, как официант принёс заказ Жоре, — я как раз остановился на том, что этот сон будто загрузил в мою голову все знания того, альтернативного меня. Например, я знаю, что с момента ядерной войны прошло двадцать лет. Это, к слову, Ян, о том, почему меня удивляет этот сон.
— Не поняла?
— Я понял, — ответил Жора. — У нас же самая острая стадия внешних отношений среди государств была… Только не двадцать, а пятнадцать лет назад. Все чуть не поубивали друг друга. Получается, в твоей альтернативной версии поубивали.
— Ты, кстати, что-то про фамилию свою сказал, Пеньков, да?