Тишина зависла над столом. Я чувствовал, как начинаю терять инициативу. Надо было как-то разрядить ситуацию.
— Ладно, Жор, я просто подшутил. Давай вернёмся к условиям.
— Вот это правильно. — Жора вновь расслабился и принял спокойный тон. — Ты добываешь Сферу. После этого привозим её в Москву, подписываем контракт, работаем.
— Так не пойдёт. Утром деньги, вечером стулья. Где гарантии, что вы меня не кинете?
Жора рассмеялся, но в его смехе была нотка предупреждения:
— Ты немного не в том положении, чтобы торговаться, Стас.
— Ты тоже не в том, чтобы терять время, если я откажусь.
Мы пристально смотрели друг на друга. Это была настоящая битва взглядов, от которой будто даже наэлектризовался воздух вокруг.
— Окей! — первым сдался он. — Мы подпишем контракт с тобой завтра с утра. Идёт?
— Идёт. Ты не думай, что я тебе не доверяю. Но такие дела так не делаются, сам понимаешь?
— Понимаю. И это правильный подход! — и вдруг его поведение тут же вернулось к поведению «старого друга». — Ну что, рад был нашей встрече! — он встал и крепко пожал мне руку. Затем приобнял Яну. — Яньчик, давайте вечером подъезжайте в «Гештальт», думаю, вам будет интересно.
— Чего это ты решил по клубам пошататься? Я думала, ты больше по всяким рейвам на природе.
— Нужно иногда пробовать что-то новое. К тому же, мой его держит наш общий знакомый, позвал нормально отметить мой День Рождения.
— Матвеев, что ли?
— Ага.
— Не знала, что это его клуб. Обязательно придём тогда.
— Отлично! Тогда до вечера, — он взял свой посох и оперативно двинулся к выходу.
Он взял свой посох и двинулся к выходу, оставив нас вдвоём в наполненном напряжением ресторане. Я дождался, пока Жора уйдёт, и, заметив, как Яна возвращается к своему молочному коктейлю, обратился к ней, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
— И всё-таки я хочу это обсудить.
— Что обсудить? — она спокойно отпила из бокала, не глядя на меня, но я чувствовал, что она напряглась.
— То, что Жора не захотел обсуждать. Вы вчера дуэтом убеждали меня, что играете честно и красиво. А теперь предлагаете не просто промышленный шпионаж, а реальное преступление государственного уровня. Это вообще чистая игра?
Яна медленно поставила бокал на стол и наклонила голову чуть вбок, как будто размышляла, стоит ли отвечать. Затем она небрежно пожала плечами, словно это ничего не значило:
— Слушай, солнц... Я готова помочь тебе даже безвозмездно. И я искренне не хочу, чтобы ты так рисковал. Хоть ты и испортил мне личный проект и хорошо так подставил, я не думала, что Жора выдвинет такие условия. Но, по сути, он прав.
— В чём?
— В том, что выбора у тебя нет. Помнишь, год назад… рассвет на террасе номера? — она вдруг посмотрела мне прямо в глаза.
— Эм… — я замялся.
Честно говоря, я никогда не запоминал такие моменты. Для меня это всегда был просто фон, романтическая мишура, которой Яна почему-то придавала слишком много значения.
Её глаза вдруг потухли, и она отмахнулась, будто махнула рукой на попытку достучаться до меня:
— Понятно... Как всегда, тебе всё равно на мои слова. Я тогда сказала тебе, что лучше остановиться. Ты не послушал. Ты всегда делаешь по-своему, до последнего. Вот теперь сам и наступил в говно, которое оставил. Если бы ты не увёл инвесторов, всё было бы иначе.
Меня кольнуло, как будто в лицо бросили холодную воду.
— Иначе? Это как? Меня бы не подставили? Камеру, значит, всё-таки ты поставила?
Яна вздёрнула бровь, и на её лице мелькнуло что-то вроде разочарования.
— Нет, милый. Иначе — это значит, что мы бы приняли тебя в команду прямо сейчас, без всяких условий. Точнее, Жора бы согласовал с Вдовиным и принял. Я делаю всё, что могу, но мало что решаю. А кто организовал подставу, я не знаю. Но, думаю, этого можно было бы избежать, если бы ты занимался сексом только со мной.
Она ревнует? Реально ревнует? До сих пор считал нас просто друзьями с привилегиями, но её тон выдавал нечто большее.
— Погоди, детка, ты что, ревнуешь? — уточнил я, пытаясь сгладить неловкость.
— Если ревную, то что? Ты перестанешь спать со всеми подряд?
— Ой да камон! — я резко откинулся на спинку стула. — Мы же всё это просто потрахаться. Что, мы чем-то обязаны друг другу?
Её взгляд стал ледяным.
— «Просто потрахаться», да? — голос был тихим, но срывался на колкость.
Бля, что за херню я сейчас сморозил? Нельзя такое говорить девушке. Особенно если эта девушка для тебя реально важна.
— Слушай, я... — запнулся, лихорадочно подбирая слова. — Хотел сказать, что ты мне подруга. Я просто не думал, что у нас может быть что-то большее.
Яна смотрела на меня так, как будто я только что вырыл себе могилу. Постарался оперативно всё исправить: