Мне тринадцать. Сжав зубы от боли и ненависти, я прошу записать меня в секцию бокса. Глядя в глаза наставника, обещаю, что буду лучшим, что смогу себя защитить.
Четырнадцать. Те самые ребята, которые били меня в прошлом, теперь сами лежат на грязном кафеле туалета, жалко корчась от моих ударов. Это не месть. Это порядок. Я больше не буду жертвой.
Пятнадцать. Меня ставят на учет. Кажется, я пересек какую-то черту, и теперь система следит за мной. Это меняет мышление. Мир стремительно катится в пропасть. Топливный кризис, разговоры о ядерной войне, страх перед завтрашним днем. Я понимаю: чтобы не стать жертвой, я должен стать еще более сильным. Не только физически, но и умственно. Я начинаю читать учебники, которые даже не входили в мою школьную программу. Экономика, психология, социология. Я учусь понимать людей, анализировать их слабости, прогнозировать их действия.
Шестнадцать. Меня не звали на городскую олимпиаду по экономике — интернатских туда не пускают. Но я нахожу способ попасть туда сам. И побеждаю. Первое место. Меня замечают, но не воспринимают всерьез. Плевать. Я докажу, что меня нельзя игнорировать. В это же время я продолжаю тренироваться. Спорт становится моим стержнем. Без него я потеряю уважение, а без уважения в этом мире не выжить.
Семнадцать. Государственная конференция. Вокруг — умные, красивые, уверенные в себе люди. Но я уже не чувствую себя чужаком. Здесь я встречаю ее — студентку с блестящими глазами. Подхожу, говорю уверенно, будто мне двадцать пять. Мое тело в идеальной форме, слова точны, а улыбка обезоруживает. Вечером я оказываюсь в её комнате. Тот факт, что мне всего семнадцать, так и остается моим секретом. Возможно, она была недостаточно опытна, а, может, я сыграл свою роль слишком хорошо.
Восемнадцать. Свободное плавание. Я покидаю интернат, но не как потерянный ребенок, а как человек, которого запомнили. Среди интернатских я — авторитет. Среди преподавателей — сложный, но перспективный ученик. Я уже знаю, как устроен этот мир. Я научился манипулировать, очаровывать, побеждать.
В это время я подаю документы в университет Иннополиса. Экономический факультет — это мой путь наверх. Гранты и победы дают мне преимущество, и я поступаю без труда.
Я твердо решаю: с прошлым покончено. Как только я меняю паспорт, я избавляюсь от фамилии, связанной с отцом. Пусть «PenkOil» продолжают существовать по всей стране, но меня больше ничего не связывает с этими заправками, с его преступлениями, с его именем. Я начинаю писать свою историю.
— Так вот почему ты фамилию сменил! А я думала, просто потому, что она дебильная.
— Да. Хотя она правда дебильная, как и мой отец.
— Я никогда бы не подумала, что «PenkOil» имеет к тебе отношение. Кстати, это они же до конца держались за ДВС и начали оборудовать станции зарядки электрокаров самыми последними.
— Ага. Идеология отца, чтоб его, продолжала жить без его участия, даже когда сеть начала принадлежать совсем другим людям. Но, насколько я знаю, сейчас эта сеть заправок переживает не лучшие времена и активно закрывается. И я искренне рад этому.
— Да уж… А что было потом, после того как ты вышел из интерната?
— Дальше безумный микс из студенческих лет: тусовки, учеба, секс, тусовки, работа по ночам, учеба, секс и выпускной, — я рассмеялся. Так кратко и так емко описать целых пять лет своей жизни — это надо постараться.
— А почему ты пошел в «Innopolis Energy»? Потому что учился там?
— Много причин. Первая — да, потому что я там учился. И когда мне нужно было пройти практику по специальности, я узнал об этом молодом стартапе. Но почти сразу понял, что это мое, а еще — что эту компанию обязательно ждет успех. И уже во время учебы подрабатывал там. А после выпуска меня сразу взяли на полную ставку. Ну и понеслось.
— А вторая причина какая?
— Я хотел продолжить начинание моей матери по поиску альтернативного источника энергии. Тогда еще оставались большие топливные компании, которые активно боролись за свое место под заходящим солнцем. И я хотел, чтобы это их солнце зашло как можно скорее.
— Спокойнее.
— Я спокоен.
— У тебя сердце забилось сильнее. И еще ты слишком сильно сжимаешь мою жопу. Это приятно, конечно, но немного дискомфортно.
Я разжал руку:
— Прости. Не заметил. Да, меня это сильно задевает до сих пор. И тот факт, что в итоге этот мудак застрелил сам себя, совершенно не оправдывает его действий.
Яна обняла меня и поцеловала.
— Все в прошлом. Теперь я понимаю, почему ты такой. И почему ты не способен любить. Тебя просто никто не научил это делать.