Свечение Сферы мгновенно разогнало мрак лаборатории, наполняя её загадочным, зловещим фиолетовым светом.
— Чёрт... — прошептал я, невольно замирая.
Будучи главным экспертом по продажам всего этого псевдонаучного барахла, я ни разу не видел Сферу вживую. Только реактор. И даже его — мельком, на рабочих встречах. Никого из менеджеров сюда просто не подпускали.
И теперь, стоя перед этим мерцающим чудом, я, как идиот, замер, будто кролик перед удавом.
За спиной раздался металлический звук. Характерный гидравлический лязг.
— Ла-а-адно, надеюсь, тебя и правда можно трогать руками! — пробормотал я, с трудом оторвав взгляд от Сферы.
Схватил её обеими руками. Шар оказался неожиданно тяжёлым — около трёх килограммов. На ощупь он напоминал нечто среднее между стеклом и металлом. Обжигающе холодная поверхность легонько искрилась в зоне контакта.
Внезапно в корпус реактора ударился электрический дротик, заставив меня резко отпрыгнуть.
— Сука! — прошипел я, падая на пол и прижимая Сферу к груди.
Ещё два дротика просвистели рядом, врезавшись в место, где была моя спина секунду назад. Выскочил из-за колонны и бросился к противоположной стороне зала, одновременно поднимая пистолет.
В полёте заметил криворуких стрелков. Ещё два болванчика вошли в лабораторию и уже разворачивали свои корпуса в мою сторону.
Шлёпнулся на пол и прицелился:
— Мы с Тамарой, — лёжа стрелять было неудобно, поэтому первый выстрел ушёл в корпус, второй — в голову одного бота, — ходим парой, — сразу три выстрела в таз, шею и голову второго бота. Затвор ушёл назад, уведомляя, что магазин пуст. — Лесбиянки мы с Тамарой.
Включился свет. Резервные генераторы, не дождавшись ручного вмешательства, врубились автоматически.
Осмотрел пистолет и понял, что от него больше никакого толку. Оставалось надеяться, что больше ботов не подвалит.
Быстро миновал коридор, пожарную лестницу, холл, радостный от того, что мы почти у цели, выскочил на улицу. Яна всё так же сидела на водительском месте, покорно ожидая меня. Ксюха стояла у задней двери.
Вдали послышались звуки полицейских сирен. Времени мало. Но первыми они поедут, скорее всего, туда, где стреляли больше всего.
— Стас, ты что с ней сделал? — спросила Ксеня, кивнув в сторону Яны. — Она не говорит!
— У нас тут свои игры, прыгай назад! Валим!
Мы залетели в салон.
— Яна! Всё, детка, можешь возвращаться!
— Слуша… Ой… в смысле. Поняла!
Электродвигатель взвыл, и машина тронулась с места с пробуксовкой. Яна с трудом удерживала руль. Да уж, совсем поплыла красавица, и сейчас вошла в стрессовый режим. Она молчала, но в её взгляде читался страх, переходящий в панику.
На заднем сиденье Ксеня вцепилась в спинку моего кресла, как будто пыталась её оторвать. Её дыхание сбилось, а губы что-то шептали — наверное, молитвы.
Я даже мысленно усмехнулся. Где Ксюха и где молитвы.
Мы вылетели на дорогу, а через секунду я заметил на пороге офиса знакомую фигуру. Марат. Кровь заливала его лицо и грудь, он выглядел как оживший кошмар. В руках он держал автомат.
— Тварь, он нас не отпустит! — выдохнул я.
Марат вскинул оружие, и в ту же секунду по нам хлестнула первая очередь. Оглушительный треск разлетающегося стекла. Осколки ударили по лицу, залетели в салон, пули пробивали стойки, крышу, водительскую дверь.
Потом — удар. Машину резко повело в сторону. Левое крыло врезалось в столб.
Время словно остановилось. Эффект от сработавших подушек безопасности оглушил меня. Грудь скрутило от резкого рывка ремня, воздух наполнился запахом гари. Я дёрнулся, пытаясь понять, почему нас так резко увело в сторону. Не могла же автоматная очередь сбить машину с траектории. Если только не попала в…
— Яна! — закричал я и попытался освободиться.
Голова моей любимой женщины бессильно упала на руль, но голос тихо отозвался:
— Прости… Я подвела.
— Нет, нет, не говори так! — я боролся с ремнём, который не хотел отпускать. — Я сейчас!
Подушка безопасности мешала мне развернуться, но я всё-таки высвободился и повернулся к ней. Вид крови на её рубашке — тёмное пятно в районе поясницы — заставил моё сердце остановиться.
— Чёрт, ты ранена! — выдохнул я, прижимая ладонь к её боку. — Всё будет хорошо, слышишь? Это ничего страшного!
Она попыталась улыбнуться, но её губы дрожали.
— Я… заслужила… наказание.
— Нет, нет, нет! Ты не заслужила ничего плохого, ты самая лучшая! — в отчаянии прошептал я. — Просто держись, детка.
Её глаза начали закрываться.