Схожим образом обезвреживаю остальных бойцов. Возвращаюсь на исходную.
Вообще, конечно, можно было бы провести диалог куда на более мирной волне и, возможно, никого не пришлось бы вот так обезоруживать, но мне было просто скучно. И скучно уже давно. Я жутко устала. С того момента, как я стала бессмертным существом, мне совершенно ничего не может противостоять, и хотелось хотя бы какого-то вызова.
Томно выдохнула. Ладно, идем дальше.
Щелчок.
— …просто пристрелим, — закончил фразу Мельник.
— Вы меня в любом случае пристрелите. Так может, перед этим скажите мне, где боеголовка?
— Нет, — демонстративно ответил Мельник и нажал на курок, но пистолет лишь жалобно звякнул. — Какого?!
Следом последовало еще несколько звуков пустых автоматов.
— Да что вообще происходит?! — спросил один из бойцов за спиной.
Мельник не стал терять времени и бросился в атаку.
На несколько секунд останавливаю время и лишь умиляюсь наивности атакующих, переходя с места на место. Вот я перед бойцом, замахнувшимся прикладом, а вот за его спиной. Удар по колену сзади, остановка времени, выхватываю автомат, запуск, удар прикладом по затылку.
Второй, третий, десятый. Остался только Мельник.
Захожу ему за спину, достаю штык-нож, прижимаю к горлу, запускаю время.
— Спокойно, — удерживаю его, чтобы он сам себя не прирезал от неожиданности. — «Красная Смерть», где она?
— Пошла ты, дрянь паранормальная.
— Смотри, старичок, расклад такой. Твои бойцы сейчас пока просто в отрубе. Я сюда не забирать жизни пришла, а спасать. Если скажешь, где боеголовка, я просто заберу ее и исчезну. Но если нет, ты только моргнёшь глазом, и тут все будет украшено кишками.
— В этом бункере полторы тысячи профессиональных бойцов, дура. Будь ты хоть дочь Сатаны, ты отсюда не выберешься.
Что ж.
Останавливаю время, поднимаю на ноги одного из бойцов, ставлю перед стариком, чтобы тот видел всю картину, вставляю рожок в автомат и выпускаю весь боезапас по ногам. Пока пуля в стволе в моих руках, она движется. Но через десяток сантиметров останавливается.
Выпускаю так пару магазинов, бросаю автомат, возвращаюсь за старика. Запускаю время, и ноги бойца разлетаются в кровавом фарше, от чего он тут же очнулся и заорал ужасным воплем.
— Артем!!! — закричал старик и дернулся, но я его удержала. — Ах ты сука такая! Зачем ты это сделала?!
— Я тебя предупредила. В следующий раз это будет его голова. А потом головы всех остальных, хочешь?
— Ладно, ладно. Хрен с тобой. Боеголовка в хранилище на минус четвертом, в дальнем конце, секретная дверь А-113. Ключ-карта в…
— Не нужна, — снова перебиваю я и останавливаю время.
Быстро пролетаю чуйкой по бункеру. Ага, вот и дверь. В принципе, могла бы сама догадаться, что эти вояки все хранят на самом нижнем уровне.
Прыгнув в пространстве, оказываюсь за прочной дверью и нахожу привычный защищённый контейнер, который хорошо держит автоматную очередь, но не мой энергетический выстрел. Главное — в момент выстрела попасть в область петель, чтобы не произошел выброс химиката.
Импульс.
Готово. Достала боеголовку из ящика и осмотрела.
— Ага, версия без кодовой панели.
Впрочем, несмотря на изменённый корпус, это всё то же проклятое оружие.
Боеголовка, что может сделать из человека не просто монстра, но настоящего дьявола среди мутантов. Супермутанта, наделённого силой, которая способна уничтожать города и армии.
В теории, этот человек мог бы сохранить свою личность, но на практике всё обстоит иначе. Ни один из тех, кто подвергался воздействию, не остался в здравом уме. Ни один не выдержал безумия.
Даже я.
Провела рукой по холодному металлу корпуса, прежде чем закрепить её на крюке своей разгрузки.
Ненавижу эти штуки. Ненавижу тех, кто их изобрел. За страх, за боль, за те бесчисленные жизни, что уже были потеряны из-за этого блядского экспериментального вооружения. А ещё больше ненавижу себя за то, что продолжаю, как одержимая, искать их. Везде, по всему миру, и в каждом гребанном трупе умерших государств. Потому что образцов было мало, но в то же время они были везде. Я ненавидела себя за это, но просто не могла позволить себе остановиться.
Каждая такая миссия — это как выжженная отметина на моей душе.
Седьмая за пять лет.
Седьмая!
Семь раз я надеялась, что это будет последний. И каждый раз — новый объект, новая угроза. Ответственность давит на меня, как невидимая плита, выжимая остатки сил. Если я остановлюсь, если хотя бы одна из этих вещей попадёт в руки очередного обиженного мудака, жаждущего власти... последствия будут катастрофическими.