Морально приготовившись к дальнему прыжку с тяжёлым грузом, я сделала глубокий вдох. Подобные телепортации — это не просто физический дискомфорт. Это чистая боль. Это ощущение, будто тебя разрывают на части и снова собирают, но немного не так. А прыжок с такой штуковиной, как боеголовка, наполненная материей Эниона, делает всё ещё хуже. На ближайшие полчаса я становлюсь беспомощной. Уязвимой.
Кипр.
Мой «любимый» остров.
Почему именно он?
Потому что после многочисленных ядерных ударов это место превратилось в мёртвую зону. Земля выжжена дотла, радиационный фон зашкаливает. Здесь нет мутантов, нет выживших, нет ничего, что могло бы случайно превратиться в машину для убийств. Это идеальное место для ликвидации.
Прыжок оставил после себя обжигающее чувство слабости. Я оказалась в центре одной из воронок, глубокой и уродливой, как шрам на теле планеты. В глазах потемнело, сердце сбилось с ритма, и я на мгновение замерла, пытаясь восстановить дыхание.
Минут через пятнадцать я, наконец, пришла в себя. Дрожь в руках утихла, и я смогла приступить к работе. Достала заготовленную взрывчатку, аккуратно закрепила её на верхней части боеголовки.
Телепортировалась на вершину ближайшей горы. Сил хватило, но тело протестовало. Сильно. Учащённое сердцебиение, ломота в мышцах, вымотанная до предела нервная система. Полная перезарядка займёт время.
Я села на камень, достала свой плеер и надела наушники. Музыка — единственное, что всё ещё напоминало мне, что я человек, а не автоматизированная машина для утилизации опасностей. Закрыла глаза и позволила себе хотя бы на мгновение забыть, что внизу подо мной догорает прошлое человечества.
А звёзды меркнут рядом с тобой
Я верю, ты справишься, кто твой герой
Всё это пройдёт, я ведь рядом с тобой
Держи за руку крепче, пойдём домой
И снова крадётся за ворот слеза
Не думай, что боли не будет конца
Всё это пройдёт, я ведь тоже была
Истерзана в клочья, но я же жива
«Polnalyubvi - Для тебя» - прекрасный, хоть и по всей видимости, не такой уж попсовый трек мирного времени.
В последнее время я все реже и реже слушаю музыку, хотя раньше не могла без нее жить. Постояла так некоторое время, мысленно подпевая красивым лирическим строкам:
Когда ночи не будет конца
Пой прямо боли в глаза
Тот, тот, кто погас
Помни всё это и в следующий раз
Посмотри, сотни, тысячи звёзд
Горят для тебя, для тебя
Торопись, уже скоро рассвет
Убедись, что тепло ты одет
Я подняла дистанционный пульт. Пальцы слегка дрожали — не от страха, а от усталости. Но это стало привычным.
Нажала на кнопку, и мгновением позже кратер озарила ослепительная вспышка. Взрыв вырвался горячей волной, искры взлетели в воздух, тая в плотном дыму. Я смотрела на это и улыбалась.
Ещё одна. Ещё одна из этих проклятых установок теперь не причинит боли. Не сделает никого монстром.
Забавно, правда? Вы, скорее всего, вообще не знаете, кто я такая. Или, может, уже забыли.
Моё имя Ксения. Настоящее. Только его уже никто не использует, а я сама почти забыла, как оно звучит. Потому что меня зовут Лилит.
Прозвище, которое начиналось как обычная байкерская кличка. Тогда это было всего лишь ироничной шуткой, но теперь стало чем-то большим.
Моей сущностью.
Моей карой.
Карой за то, что я однажды не смогла сделать то, что должна была. Я получила силу, которую никто другой не пережил — способность, что дала мне установка «Красная Смерть». И даже с этой силой я не смогла вовремя остановить Стаса Пенькова, когда он ещё был лишь зарождающимся чудовищем. Не смогла придушить его в самом начале, в зародыше, когда он только начинал превращать Казанское метро в свой личный ад. Когда он ещё не уничтожил его до основания.
Теперь у меня есть только одна цель. Уничтожать все боеголовки до того, как они попадут не в те руки. Чтобы никто больше не стал монстром. Чтобы не осталось больных ублюдков, считающих себя богами.
Это мой крест. Моя война. Моя суть.
Закончится ли она? Кто знает.
Сколько мне лет? Интересный вопрос. Выгляжу на двадцать семь. Всем говорю, что тридцать пять. Но правда в том, что мой возраст больше не имеет значения.
Я бессмертна. Это бессмертие стало частью меня. Но радости от него уже давно никакой. Это просто инструмент. Пустой.
Музыка в наушниках оборвалась. Тишина. Время возвращаться домой.
Прыжок.
Когда сознание прояснилось, я была на вершине башни Сююмбике.
Это моё место. Здесь никто не ждёт, здесь тихо.
Я люблю сидеть на краю оконного проема, смотреть на мёртвый город и думать. Мертвый город, который больше никогда не восстановится после той кровавой бойни.