— Итак, что я могу сделать для вас этим солнечным днём, юноша? — спросил он. — Возможно, вы желаете присоединиться к нам? У нас всегда есть место для раскаявшихся душ.
Он неискренне улыбнулся.
— Я пришёл просить вас уйти. — Даже после того, как я неоднократно прокручивал в голове эту фразу прошлой ночью, я никак не мог поверить, что произношу её вслух.
— Что, простите?
— Я хочу, чтобы вы оставили школу Святого Марка в покое. Просто уходите. Пожалуйста.
Он аккуратно отставил чай, водрузил локти на стол, и подпёр ладонями лицо.
— С чего бы мне так поступать? Там, внутри молодые невинные души, нуждающиеся в спасении. Я могу им его обеспечить. Я здесь лишь, чтобы помочь.
— А если им не нужно ваше спасение?
— Тогда они смогут помочь спасти других.
— В качестве источника крови.
— Или еды. Или и того, и другого. Их плоть и кровь — это священное таинство.
— Значит, для вас они всего лишь ресурс?
— Если они не внимут слову Божьему, да. — Он откинулся на стуле и пожал плечами, словно, говоря: «что я ещё могу сделать?».
Я решил зайти с другой стороны.
— Когда мы взорвали ту комнату, вы находились за дверью, — произнёс я. — Как вы выжили?
— За мной присматривали, — ответил Дэвид.
«Скорее всего, ты сбежал вниз по лестнице, когда услышал звон стекла», — подумал я.
— Но, если ваш культ благословлён, как же мы смогли сжечь ваш дом дотла?
Он рассмеялся, словно потакая ребёнку, задавшему поистине глупый вопрос.
— Вы не более, чем, простые посланники гнева Божьего. Он желает, чтобы я нёс Его слово всему миру. Я предал собственный призыв, задержавшись на одном месте. — Он обвёл руками вокруг себя, указывая на шатёр. — Теперь, как видите, мы мобильны! И в ходе нашего бесконечного путешествия мы спасаем гораздо больше душ. Всё, благодаря вам.
— Пожалуйста. Так, почему бы не двигаться дальше? Зачем осаждать школу, когда вокруг ещё много мест, нуждающихся в спасении?
— Может, я и святой человек, но я не отказываю себе в маленькой мести. Вы убили моих учеников, встали на пути у меня и моих последователей. Такое не может остаться безнаказанным.
— Сегодня многие умрут. Очень многие. И ваши и мои. Мужчины, женщины, мальчики, девочки. В этом нет необходимости. Вы можете просто уйти.
— Мы не станем.
«Первый удар».
— Ладненько, тогда позвольте обитателям школы уйти, и всё здание ваше, сделайте его своей новой базой. Без арендной платы. Оно ваше.
— Вы не слышали, что я только что сказал? Теперь мы мобильны. Вот так и должно быть.
«Второй удар».
— Тогда берите меня.
— Что, простите?
— Забирайте меня. Слейте мою кровь, съешьте меня, делайте, что хотите. Я не стану сопротивляться. Но оставьте школу в покое.
— Мой дорогой юноша, вы уже мой. Какая моя выгода в этой сделке?
«Третий удар».
Ну, что ж, ладно. Я предоставил ему возможность, сделал всё, чтобы избежать кровопролития. Иных вариантов, кроме драки, не осталось. Проблема в том, что мой план был основан на том, что я останусь снаружи. А я тут застрял, в этой здоровенной палатке. Надо быть более находчивым.
— Сколько вы привезли сюда людей и оружия? — спросил я.
Дэвид улыбнулся. Не очень приятно.
— Множество и множество, — ответил он.
Я сделал вид, словно обдумываю его слова.
— Тогда, возможно, я смогу к вам присоединиться?
Наконец, мне удалось его удивить.
— Вы желаете влиться в паству спасённых?
— Я не желаю умирать, так, что, да. Пожалуйста.
— Вы понимаете, что влечёт за собой вступление в ряды спасённых?
— Я слышал о ритуале кровопускания. Поправьте, если ошибаюсь. Из пленников, или если тот, кто присоединяется, считается особо ценным, из числа уже спасённых, выбирается жертва. Двое мужчин держат жертву, а кандидат раздевается догола, перерезает жертве горло и сливает кровь в чашу. Когда чаша наполняется, он выпивает кровь. Затем тело переворачивают и вскрывают. Вы погружаете руки во внутренности жертвы и рисуете кровью на груди кандидата крест. Кандидат берёт нож, режет себе запястья, окропляет кровью ваши ладони, и вы умываетесь ею. Я прав?
— И вы будете рады пройти ритуал спасения?
— Если это будет означать, что я останусь в живых, да.
— Хотите, поведаю вам тайну?
— Будьте любезны.
Он подался вперёд и заговорщицки прошептал: