— Но мы не собирались ехать в Швейцарию, — упрямо повторил Кит.
— Сейчас все выясним, хорошо?
И с этими словами миссис Фрэнкс почему-то вдруг повернулась к ним спиной и ушла. Вышел из-за своей стойки и администратор. За перегородкой раздался стук пишущей машинки.
— По-моему, очень славная женщина, — шепнула мужу Дон.
С точки зрения Кита, говорить это было вовсе не обязательно. В их положении рассуждения о том, славная миссис Фрэнкс женщина или нет, были столь же неуместны, как и описание внешности клерка в турфирме. Он попытался восстановить в памяти всю цепочку событий: вот они предъявляют девушке в красно-желтом фирменном костюмчике свои билеты, вот садятся и ждут, вот девушка ведет их в самолет, вот пилот приветствует пассажиров, вот стюардесса, молодая женщина с гладкими черными волосами, идет по проходу и проверяет, все ли пристегнуты.
— Его звали Снейт, — сказала Дон. — На пластиковой табличке на его столе значилось «Снейт».
— О чем ты?
— Клерка в турбюро звали Снейт. «Дж. Снейт» было написано на табличке.
— Но он ведь всего-навсего оператор, от него ничего не зависит.
— Не скажи, он мог заказать нам не те билеты. Он виноват, Кит.
— Как бы то ни было.
Дон так и знала: рано или поздно он обязательно скажет: «Как бы то ни было». Этой репликой он всегда ставил ее на место. Сделаешь какое-то невинное замечание, хочешь помочь, сделать как лучше — а он тебе: «Как бы то ни было». Ждешь, что он скажет что-то еще, закончит мысль, — но нет. Эти слова словно повисают в воздухе; кажется, что он не в ладах с родным языком.
— Ты не хочешь позвонить этому человеку, Кит?
— Кого ты имеешь в виду?
Она не ответила. Он ведь прекрасно знал, кого она имеет в виду. Нужно всего-навсего дозвониться до справочной и узнать телефон лондонской турфирмы. Какой смысл было жаловаться администратору отеля, который не имеет к случившемуся никакого отношения? Пенять женщине, отвечающей за совсем другой тур? Зачем винить тех, кто в происшедшем нисколько не виноват?
— Хорошо, что у нас в группе не одни старики, — раздался голос пожилого человека. — Меня зовут Ноттедж.
Дон улыбнулась — она всегда так улыбалась в магазине, когда покупатель обращался к ней с вежливым вопросом. Кит же на приветствие не ответил — не хотел вступать в разговор.
— Уток видели? Утки здесь — первый класс!
Старик был с женой — оба выглядели лет на восемьдесят. Когда он сказал, что утки здесь — первый класс, жена закивала. Они спали, как убитые, сказала она, уже много лет так хорошо не высыпались. А все из-за воздуха — озеро как-никак.
— Рада за вас, — отозвалась Дон.
Кит вышел из отеля, и Дон последовала за ним. Прогуливаясь по гравиевой дорожке, они не сказали друг другу главного: в недоразумении, которое с ними произошло, была ведь своя грустная ирония. Отправившись отдыхать впервые после медового месяца, они, волею судеб, оказались в компании пожилых людей, тогда как весь смысл поездки в том и состоял, чтобы на время отдохнуть от пожилого человека, его потребностей и капризов. Дядя и сам указал им на это, когда они стали уговаривать его поехать вместе с ними.
— Тебе нужно позвонить Снейту, — повторила Дон, чем еще больше разозлила Кита. Она никак не хочет понять, что, даже если клерк и совершил ошибку, когда заказывал им билеты, сейчас на эту ошибку наложилось столько других, что он наверняка скажет, что ничего уже поделать не в состоянии. Кит работал страховым агентом в компании «Несчастный случай» и хорошо знал, какие могут возникнуть сложности, если в заложенном в компьютере страховом полисе окажется хоть один непрописанный пункт. Где произошла ошибка, сейчас установить невозможно, но чтобы объяснить это Дон, времени потребуется слишком много. Дон работала ничуть не хуже других, у себя в магазине она знала наизусть, сколько стоит плитка «Марса» и разные сорта сигарет и табака, отлично ориентировалась в ценах газет и журналов — и вместе с тем Кит считал, что соображает она неважно и порой не в силах ухватить самую простую мысль.