Конец бдения
Пришел Сервантес, которого стражники отпустили, получив достаточно сведений от разъяренного Гаспара, чтобы утвердиться в подозрении, что попытку убийства подстроил поэт Онгора. Во дворе он увидел распростертого на земле Старого Рыцаря и было подумал, что так тот продолжил свои поиски Святого Грааля. Затем увидел кровь, сочащуюся из раны сквозь нелепо сшитый колет. Старый Рыцарь дышал, но признаки жизни были слабыми. Сервантес, чье сердце мучительно сжалось от этой новой жестокости – его защитник и друг был ранен из-за него, – поспешил позвать на помощь домашних. На этот раз не возникло никаких препирательств, следует ли внести Старого Рыцаря внутрь. Сервантес с помощью Исабели отнес его к себе в спальню. Свечи были зажжены, постель, которая обычно использовалась для хранения рукописей, расстелена и Старый Рыцарь положен на бок, чтобы забинтовать нанесенную Онгорой предательскую рану. Исабель побежала за полосками полотна. Констанца отправилась за лекарем. Сервантес растерянно сел рядом со Старым Рыцарем.
В какую-то минуту Старый Рыцарь открыл глаза и прошептал:
– Победа, сэр Галахад! Сегодня ночью мы выиграли великую битву. Враг обращен в бегство.
И потерял сознание. Истинный враг – смерть, подумал Сервантес, глядя, как светлое счастье озарило лицо Старого Рыцаря.
Смерть
Лекарь не сказал ничего утешительного. Колотая рана в печень и легкое. И хотя глаза Старого Рыцаря, когда он проснулся на следующее утро, были ясными и он тут же приветствовал Сервантеса, он не мог пошевелить ни руками, ни ногами, и вид у него был тихо бессильный. Он сказал Сервантесу, что его заколол злой волшебник. Рассказ Гаспара не оставлял сомнений, что им был поэт Онгора, а потому слова эти были сообщены призванному блюстителю закона. Оказалось, что Онгору найти не удалось, и розыски его теперь велись за пределами столицы. Все это не произвело на Старого Рыцаря ни малейшего впечатления. Он не сомневался, о чем сказал Сервантесу, что волшебника сразил еще в первом поединке, а теперь удар был нанесен всего лишь тенью злодея, а она исчезнет в свете дня.
Семейные Сервантеса быстро исчерпали симпатию, которую вначале испытывали к Старому Рыцарю, и теперь все они настаивали, чтобы его убрали из дома, отправили бы в лазарет. Исабель и две ее сводные сестры, объединявшиеся только в схватках с остальными, так энергично высказывали свое мнение, что Сервантесу пришлось выйти с ними из спальни.
– И кто будет платить за все, пока он тут валяется? – грозно спросила Исабель.
– Он умирает, – сказал Сервантес. – И требуется ему только чье-то общество.
– Оно тоже стоит денег, – сказала Констанца. – А если он умирает, надеюсь, ты не думаешь, что мы оплатим похороны?
Он попытался заставить их прикусить языки.
– Все это частности, о которых нет нужды думать сейчас, – сказал он.