Онгора обошел диван и примостился на уголке напротив маркиза. Проделать этот маневр так, чтобы создалось впечатление непринужденности и грации, оказалось очень нелегко, потому что он дрожал от злости и унижения.
– Я имею в виду, ваша светлость, – сказал Онгора медленно, но без намека на злость, – что, по словам вашей светлости, при дворе создан новый пост для поэта. Как патриот, влюбленный в великую культуру моей родины, я, естественно, очень заинтересован.
– О чем он? – сказал маркиз герцогине, назначив ее единственно возможной переводчицей. – Непонятно.
– Наш друг, зная вашу любовь к искусствам и ваше покровительство тем, кто служит музам, – сказала герцогиня невозмутимо, – хотел бы выяснить, нашли ли вы уже подходящего кандидата на этот пост.
Маркиз в глубинах своего сознания, где обходился без фальши, внутренне улыбнулся на искусность ее пояснения.
– Но ведь об этом уже было упомянуто, – сказал он, – и нет нужды повторять одно и то же.
Онгора чуть не подпрыгнул от такой уступки маркиза.
– И кто может подать прошение?
– Кто? – сказал маркиз, недоуменно глядя на герцогиню.
– Пост же еще не занят, – не отступал Онгора.
– У-уф! – сказал маркиз, разлегся на подушках и улыбнулся герцогине. – Очередь длиннейшая. В покоях императора яблоку упасть негде.
Герцогиня и Онгора засмеялись.
– Я, разумеется, сделаю выбор. И его не следует затягивать. – Он поглядел на герцогиню – любезный, доброжелательный, жестокий. – Быть может, следовало бы упомянуть императору, – продолжал он, – что наш юный друг не прочь. – Он сдвинул брови. – Но вот кто бы это сделал?
Растерявшийся Онгора мгновенно покраснел и был вынужден сказать:
– Но я спрашивал не ради себя.
Маркиз пропустил его слова мимо ушей.
– Так как же, упомянуть об этом императору? – осведомился он у герцогини.
Она подняла свои красивые брови. Это было приглашение.
Маркиз нахмурился, и Онгора затаил дыхание.
– Нет, невозможно, – наконец сказал маркиз герцогине. – Я рискнул бы слишком многим. Он должен похлопотать за себя сам.
Онгору пронзило разочарование, острое, как нож убийцы.
Маркиз повернулся, закончив свое совещание с герцогиней, и вздохнул, как будто только что успешно завершил какое-то крайне важное дело. Его взгляд упал на Онгору, и он одобрительно кивнул, словно всем поэтам следовало бы отличаться такой красотой и умением вести себя именно так. – Сейчас я подыскиваю подходящего автора для заказа. – Маркиз посмотрел на ухоженные овалы своих ногтей. – Уверен, он угодит всем. – Его взгляд, когда он поднял его на Онгору, внезапно стал брезгливым: будто в дождливый день ему пришлось играть в карты с кем-то крайне ему неприятным. – История императора. (Изливавшаяся из него хитрость почти воняла. Едкостью лисицы.) Нового императора. – Маркиз использовал крохотную секунду молчания так, будто она знаменовала не высказанный вслух, но решительный отказ Онгоре. – Ну, вы же поэт. Такой заказ вряд ли мог бы вам понравиться.
Онгора, когда у него отняли еще одну заветную возможность, едва она была предложена, вежливо улыбнулся, ошпаренный яростью.
– Однако, вспоминаю, что уже есть тот, кто, видимо, займет этот пост, – деловито продолжал маркиз, глядя на герцогиню. – Его имя вы, конечно, уже слышали. Некий Мигель Сервантес. Он написал комедию, которая еще свежа на многих устах по всей стране. Он внесет веселость в настроение, царящее при дворе. И к тому же у него есть особое отличие – он ветеран войн с турками. Нужно ли что-нибудь добавлять? – безжалостно продолжал Дениа. – Благородный человек в летах, без тщеславия и неуемного честолюбия, присущих многим поэтам помоложе. Дух благожелательности, который, как говорят, способен тронуть все сердца – и высокородные, и плебейские. А еще воин, герой наших справедливых столкновений с неверными! – Дениа раскинул руки. – Император будет в восторге!
Ум Онгоры просто зашатался от манипуляций маркиза.
– Вы с ним встречались? – небрежно осведомилась герцогиня у Дениа.
Дениа отмахнулся:
– Мне совершенно ни к чему с ним встречаться.
Герцогиня вновь нажала:
– Его имя мне почти ничего не говорит. А он еще и поэт? Быть может, он более известен в своих краях.
– Сейчас он проживает в Вальядолиде. И это опять-таки говорит в его пользу, так как он, без сомнения, следует по стопам нашего императора, – жестоко сказал Дениа.
– Мы в Академии могли бы прочесть его, сударь, – сказал Онгора почти бездыханно, – и представить вам наше взвешенное мнение.