– Ну почему от меня требуется быть добрым? – сказал Педро, вновь раздражаясь. – Я пришел в скверном настроении, мое настроение видели и видели, что нет у меня доброты или сочувствия к чужим бедам, так почему я должен по-идиотски отдать семейный котелок и стойко вернуться в мой дом для ударов и поношений? Готов взять на себя грех поменьше и пришибить старого дурня тут же на месте вот сейчас!
– Спокойнее! – сказал Сервантес, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться свирепости своего друга. – У тебя сердце разорвется.
– Не желаю быть добрым! – вопил Педро.
– Ну-ну, – сказал Сервантес, – теперь твое бешенство улеглось. А правда в том, друг Педро, что ты добряк. Пока не ешь рыбы на ужин.
– Я не ел рыбы на ужин, – сказал Педро оскорбленно.
Они обернулись и увидели, что Старый Рыцарь с закрытыми глазами бормочет молитвы, а кузнец раздувает огонь в горне.
Педро вздохнул.
– На завтрак я ел селедку.
Вот так, после того, как кузнец недолго поработал над заклепкой, Старый Рыцарь с притороченным к поясу мечом Ланселота забрался на свою кобылу Буцефала и отправился сразиться со злым волшебником дурных виршей.
Месть старого рыцаря
Старый Рыцарь, повинуясь внутренним указаниям, подъехал к вилле Онгоры и провозгласил свой вызов:
– Выходи из-за своих темных и коварных стен, о маратель ужасных и дурных виршей. Это я, сэр Ланселот, защитник сих Островов и оборонитель Святого Грааля, явился сюда встряхнуть дьявола за уши! Выберись из своего хлева, смердящая олуша, ибо твоя шея изведает моего меча в этот самый день! Эгей, там внутри! Подними свою темную тушу, ты, гнусный и обмаранный шут!
В конце концов ставни верхнего этажа отворились, и появилась голова Онгоры.
– Ты стар и дурак, – сказал он как можно громче. – Будь добр, убери эту отвратительного вида клячу с цветочной клумбы!
Старый Рыцарь ответил:
– Если ты не выйдешь, чтобы сразиться со мной, я войду, чтобы сразиться с тобой, – и тут же атаковал входную дверь.
Увидев, что Старый Рыцарь вполне серьезен, Онгора отпрыгнул в комнату и захлопнул ставни.
В голове Онгоры осталась только одна мерзкая мысль, а именно: убить Старого Рыцаря. Он нашел шпагу и критически ее оглядел.
– Должен ли человек, подобный мне, занимающий важное положение, принадлежащий к известному роду, допустить вторжение в его владения и в его дом? А если вторжение осуществит помешанный старик, ищущий только насилия, чтобы облегчить дурманящие туманы своего сознания? (Вошел паж, взглянул и тут же вышел.) Нет, подобный человек защитит себя, свой дом и свою честь, пусть даже напавший – всего лишь жестоко бредящий и слабый старик. (Он обнажил шпагу и со свистом рассек воздух.) Посему в строго благородных правилах я преподам старому дураку урок фехтования. В процессе сумею получить легонькую рану, а затем, повыжидав, убью старика. Меня найдут подобающе удрученным, после того как я защитил свою честь и свой дом.
С нижнего этажа донесся грохот.
Встревоженный лакей открыл входную дверь как раз вовремя, чтобы Старый Рыцарь и возбужденная кобыла могли ворваться внутрь. В упоении Старый Рыцарь прорысил через вестибюль, расшвыривая слуг и мебель, выкрикивая на разные лады свой боевой клич. Инерция атаки пронесла его сквозь дверь столовой, где он налетел на изысканно сервированный стол. Кобыла поскользнулась на плитках пола и юзом вылетела через дверь в сад.
Поэт спустился по лестнице со шпагой, гневно впитывая звуки погрома в столовой. У подножия лестницы, разинув рот, стоял паж. Онгора хлестнул его шпагой плашмя.
В саду Старый Рыцарь спрыгнул с кобылы по-юношески легко. Онгора появился из сломанной двери столовой, теперь обуянный яростью взбесившегося хорька. Он медленно направился к Старому Рыцарю, уже вставшему в позу, и сказал:
– Ты явно намеревался причинить мне и моей собственности большой вред, старый дурень, и потому найдешь достойную расплату на острие моей шпаги.
Старый Рыцарь учтиво поклонился и сказал:
– Прекрасное утро, чтобы избавить мир от великого зла. В позицию!
Онгоре не требовалось приглашения, он атаковал.
Онгора не сомневался, что легко победит Старого Рыцаря, который, в конце-то концов, был вооружен только черным котелком. Но Старый Рыцарь был опытным бойцом и умело управлялся с разной утварью, а также нисколько не боялся клинка поэта. После нескольких умело отраженных выпадов Онгора пришел в еще большую ярость и бесшабашно ринулся на Старого Рыцаря, а тот ловко отступил в сторону и в полном согласии с турнирными упражнениями ударил котелком по затылку поэта.