В той жизни меня звали Констанс и я дружила кое с кем из членов вашего общества. Думаю, мне было около двадцати лет, когда я погибла при пожаре в середине двадцатых годов.
Лучше всего я помню молодого человека по имени Этан Эванс. Он был членом общества «Уроборос», поэтому его имя может оказаться вам знакомо. В то время я была в него влюблена и, как ни странно это может прозвучать, порой мне кажется, что я в него влюблена до сих пор. Он вернулся, и, похоже, я знаю, кем он является в теперешней жизни. Мне бы хотелось разыскать его, но я не знаю, стоит ли это делать. Кое-что из того, что является мне в видениях, пугает меня, а тот человек, которым стал Этан, заставляет меня гадать, знала ли я его по-настоящему.
Но, видимо, все это не имеет особого значения. Меня по-прежнему тянет к Этану, и я не знаю почему. Я словно бы должна что-то сделать. И пока я не пойму, что именно, я не успокоюсь. Надеюсь, вы сумеете мне помочь…
Хейвен остановилась. Она попыталась представить, каков будет ответ на ее электронное послание. Даже ей самой с трудом верилось в собственную историю. Она сохранила файл и выключила компьютер. Не было смысла беспокоить общество «Уроборос» рассказом, который могли принять за воздыхания ополоумевшей от влюбленности семнадцатилетней девицы.
ГЛАВА 20
Бизнес Хейвен пошел насмарку. Вернули четырнадцать выпускных платьев — правда, некоторые из них были в лучшем состоянии, нежели платье Морган Мэрфи. Примерки отменялись одна за другой. Очень скоро Хейвен и Бью остались одни, имея на полторы тысячи долларов шелка, атласа и блесток. Одно красивое бледно-голубое шифоновое платье они сохранили в качестве подарка для Леи Фризелл, а остальные сложили в коробку и убрали на чердак в доме Декеров. Прибыль, на которую рассчитывали Хейвен и Бью, исчезла за сутки. От мысли о том, что из-за нее Бью лишился денег на учебу, у Хейвен противно сосало под ложечкой.
Имоджин Снайвли следила за каждым шагом внучки, поэтому Хейвен не выходила из дома. И не имела желания выходить. Она не могла встречаться с ненавистью и гневом, которые пробуждала в душах людей, знакомых ей всю жизнь. Даже доктор Тидмор от нее отвернулся. Учителя присылали Хейвен домашние задания, и она их старательно выполняла. Экзамены были сданы под присмотром бабушки. Мэй Мур суетилась, выполняя все дела по дому. Она старалась вести себя так, будто ее дочка просто сильно простудилась.
Ночь выпускного бала прошла в нескончаемых гудках клаксонов и радостных воплях, доносившихся из города. Затем школьники из «Синей горы» начали готовиться к церемонии окончания школы, а Хейвен наблюдала за приходом лета из окна своей спальни. Деревья и кустарники на горных склонах сбросили нежные цветы и превратились в непроходимые джунгли. Ползучие сорняки выросли такими высокими, что под ними скрылся телефонный столб на краю городка. Почти каждый вечер гремели грозы. Молодняку, собиравшемуся на бензозаправочной станции, приходилось то и дело искать укрытие.
Хейвен всеми силами старалась забыть о прошлом. Какова бы ни была тайна Констанс, это могло подождать до тех пор, пока она не вырвется из ежовых рукавиц бабушки. Эта тайна не стоила того, чтобы ради нее Хейвен на десять месяцев застряла в психушке. Но на этот раз отрешиться от прошлого было невозможно. Каждую ночь, стоило только Хейвен заснуть, во сне ей являлся Этан. Он словно бы не желал ее отпускать. Хейвен снились ночи, которые проводили вдвоем Этан и Констанс в маленьком белом коттедже на улочке с булыжной мостовой, и она словно бы обретала некую утраченную частицу себя. Каждое утро она просыпалась, ощущая прикосновение рук Этана к своему телу. С ней оставался его запах, и она сгорала от желания, пока сон наконец не развеивался.
Страшась того, что новое видение может настичь ее рядом с бабушкой, Хейвен целые дни напролет не вставала с кровати и фактически оставалась наедине с призраком Этана. Она стала просыпаться только для того, чтобы поесть, и это начало пугать ее мать. И когда наконец явился Бью, чтобы попытаться вытащить Хейвен из дома, Мэй с радостью провела его вверх по лестнице, прямо в спальню дочери.
— Что ты здесь делаешь? — сонно спросила Хейвен, когда мать отошла в сторону и пропустила вперед Бью. — Школу прогуливаешь?
— Пошли. У нас с тобой сегодня небольшая прогулка, — объявил Бью. — Я на отцовском пикапе. А твоя бабуся на весь день удалилась в салон красоты.
— Никуда я не поеду. — Хейвен накрылась простыней с головой. — Я еще не одета, и вдобавок мне нужно дописать эссе для миссис Хендерсон.