Она остановилась на Виа Джустиниани перед магазином, на витрине которого были выставлены пластмассовые фигурки гладиаторов в набедренных повязках. Хейвен подумала, не купить ли такую фигурку в качестве веселого подарка для Бью. Приглядевшись, она увидела за витриной пожилого хозяина магазина. Тот протирал полы, поглядывая на экран маленького телевизора. С каждой секундой он водил шваброй по полу все медленнее и все более внимательно смотрел на экран. Грудастая блондинка вела выпуск утренних новостей. Над правым плечом ведущей появилось лицо молодого человека, которое тут же сменилось фотографией итальянского премьер-министра в ярко-голубом «Speedo». Хейвен ахнула и отшатнулась от витрины. До того, как на экране появилось изображение премьера, показали Джереми Джонса!
Хейвен развернулась и быстро пошла к площади, где находилась квартира Йейна. «Может быть, лицо Джереми Джонса мне просто померещилось? — думала она. — С какой стати его фотографию будут показывать в итальянских теленовостях?» Сердце Хейвен билось так громко, что она едва расслышала звук знакомого голоса, доносившегося из уличного кафе. Хейвен остановилась и прислушалась. Она не различала слов, но интонация у Йейна была деловая. Решив подойти к нему незаметно, Хейвен спряталась за стойкой, где в этот момент не было официанта.
— Ты новости видел? — проговорил Йейн. — Я возвращаюсь. Мой адвокат говорит, что я должен ответить еще на несколько вопросов… Я бы с радостью остался, но теперь они знают, где я. А это означает, что шоу началось сначала. Марта говорит, что будет готова к пятнадцатому. Я попросил ее отложить все работы, которые я еще не видел… Да, с ней все в порядке. Это не было неожиданностью. Она уже некоторое время все знала… Что? Ты говорил с «Times»? И с «Observer»? Отлично. Продолжай работу. Я свяжусь с тобой, как только самолет приземлится. Да, во второй половине дня… Что-что? Девушка на фотографии? С кучерявой гривой? Никто. Я ее здесь подцепил. Все, увидимся в Нью-Йорке.
Хейвен выглянула из-за стойки и увидела, что Йейн сидит за столиком, прихлебывает капучино и набирает номер на мобильнике. Это был не тот мужчина, с которым она спала, — не тот, который просил ее остаться с ним в Риме. На миг перед ней предстал истинный Йейн Морроу, которому ничего не стоило оскорбить ее и солгать о том, что он оставил свой телефон в Нью-Йорке. Хейвен никогда не была о себе высокого мнения, она была готова к плохому обращению, к издевкам и пощечинам. Правда, она все же ожидала, что сейчас ее охватит гнев. Но гнева не было. Она просто почувствовала себя одураченной. Теперь следовало основательно вспомнить три последних дня. Вспомнить и переоценить.
Хейвен выгнула шею, пытаясь рассмотреть дисплей телефона, но Йейн убрал его в карман рубашки и встал из-за столика. Если он собрался вернуться домой, Хейвен должна была его опередить. Только так она могла бы не выставить себя шпионкой. Хейвен побежала в другую сторону и быстро свернула на улицу, идущую параллельно Виа Джустиниани. Добежав до Пьяцца Навона, Хейвен стрелой взлетела вверх по лестнице. Ворвавшись в квартиру, она скомкала свою записку. К приходу Йейна она сидела на балконе.
— Мы попали в газеты, — увидев ее, сообщил Йейн. Вид у него был затравленный. Даже лукавый блеск в его глазах угас. Без этого блеска Йейн казался совершенно другим человеком.
— О чем ты говоришь?
Йейн бросил на колени Хейвен номер итальянской газеты. На странице красовалась черно-белая фотография. Хейвен не могла прочесть сопроводительный текст, но без труда узнала себя, снятую со спины. А уж Йейна, заснятого в профиль, не узнать было невозможно. Девицы на мосту около Сикстинской капеллы все-таки сделали снимок, когда Йейн и Хейвен повернулись к ним спиной.
— Вчера вечером эту фотографию передали в американский блог, а с утра она — во всех газетах. И все жаждут узнать, кто ты такая.
Хейвен швырнула газету на пол.
— Что такого, не понимаю? Здесь даже моего лица не видно.
— Верно, не видно. Но теперь всему миру известно, что мы с тобой — в Риме. Я говорил со своим помощником, и даже он спросил меня о загадочной девушке.
Именно такой возможности Хейвен ждала.
— Ты говорил с помощником? А я думала, ты забыл мобильник в Нью-Йорке.
Йейн вздохнул и вытащил телефон из нагрудного кармана рубашки.
— Ну да, я слегка погрешил против правды. Я хотел, чтобы хотя бы несколько дней ты принадлежала только мне.