Среди особняков, располагавшихся вдоль южной стороны парка, стоял старинный дом из коричневого известняка, с широким балконом, выходящим на парк. По фасаду здания вверх вползали толстые стебли плюща. Плющ оплетал балкон, крался вдоль подоконников и свисал над парадной дверью. Казалось, в доме никто не живет. Он походил на место мрачного преступления, ныне населенное только призраками. Хейвен сразу поняла, что это и есть особняк из ее видений — бывшее родовое гнездо Стриклендов, а теперь — резиденция общества «Уроборос». Поднимаясь по ступенькам ко входу, она ощутила прилив воспоминаний о встречах и праздниках. Как только она открыла дверь, воспоминания оборвались. Изнутри здание оказалось полностью обновленным. Интерьер стал просторным и современным — ничего похожего на комнаты времен Констанс, отделанные деревянными панелями. Хейвен сразу стало зябко. Она могла поклясться, что ни разу здесь не бывала. Особняк стал стерильным и безжизненным, как завод по производству компьютерных чипов. Голос, звучавший в голове Хейвен, стал умолять ее уйти.
В нескольких ярдах от входной двери за столиком из стали и стекла сидел секретарь. В зоне ожидания стояли кресла, обтянутые бежевой кожей. Кресла были заняты родителями с детьми. Хейвен обратила внимание на девочку, на коленях у которой лежал раскрытый том «Божественной комедии» Данте.
— Могу ли я вам помочь? — вежливо осведомился молодой секретарь. В черных очках, белой рубашке, идеально причесанный, он походил на пластиковый манекен.
— Здравствуйте, — проговорила Хейвен, не отрывая глаз от толпы, собравшейся в приемной. — Простите, все эти люди — члены общества? — тихо спросила она.
— Конечно, нет, — ответил секретарь, и его голос прозвучал не более эмоционально, чем у робота. — Родители приводят своих детей для обследования на предмет прошлых жизней. Но большинство этих ребятишек попросту слишком много смотрят телевизор. Членство в обществе предлагается лишь малому проценту посетителей. Вот так. Могу ли я вам помочь?
— Да, — кивнула Хейвен, вспомнив о цели своего прихода. — Мне бы хотелось попасть на прием к мисс Сингх, президенту вашего общества.
Секретарь был ошеломлен ее словами. Вид у него стал такой, словно Хейвен попросила об аудиенции у королевы.
— А вы… прошу прощения?
— Меня зовут Хейвен Мур.
Секретарь дважды моргнул.
— Мисс Сингх сейчас нет на месте, — сказал он, — но она должна вернуться с минуты на минуту. Если желаете, можете присесть, а как только она вернется, она, возможно, сможет вас принять.
— Отлично, — сказала Хейвен, которой не терпелось как можно скорее уйти. — Я зайду попозже.
— О нет, я настаиваю, — проговорил молодой секретарь, указав на единственное пустое кресло в приемной.
Сотрудница назвала два имени, и с кресел, стоявших рядом с Хейвен, спрыгнули мальчики-близнецы. Их мать была настолько увлечена книгой, что не заметила, как сыновья исчезли и бросили на полу три пустые коробочки от фруктового сока.
— Это место занято? — спросил молодой человек в джинсах и новенькой черной рубашке, указав на одно из освободившихся кресел. Он был старше Хейвен, но на сколько лет — она сказать не могла. Он был хорош собой — как модель из каталога или актер в телевизионном рекламном ролике, но почему-то черты его лица не производили сильного впечатления. Закрыв глаза, Хейвен смогла бы вспомнить его темные волосы и глаза, а вот лицо — вряд ли.
— Нет, — ответила она. — Можете занять его.
Молодой человек сел. Хейвен протянула ему руку, и он ее задержал в своей руке — пожалуй, чуть дольше, чем позволяли приличия.
— Меня зовут Адам Розиер, — произнес он низким, гулким голосом профессионального диктора.
Хейвен показалось, что произношение у него не американское, но что за акцент — она понять не смогла.
— Хейвен Мур, — представилась она.
— Хейвен, — проговорил Адам, словно бы запечатлевая это имя в своей памяти. — Это ваш первый визит в ОУ?