— Ты его увидела?
Рубиново-красные губы Марты разъехались в широченной ухмылке. Она затянулась сигаретой, и широкий рукав ее платья сполз вниз и обнажил острый локоть. На запястье Марты красовался серебряный браслет в форме змейки. Весь сгиб локтя почернел от синяков и шрамов.
— Конечно.
— Значит, ты особенная. Большинство людей его не замечает. Смотрят сквозь него. На самом деле это не человек. Скорее это некая сила природы. Хаос. Энтропия. Все равно, как его называть, потому что имени у него нет. Из-за него все распадается.
— Как интересно.
— Интересно-то интересно, но недостаточно.
— Вы что имеете в виду? — спросила Хейвен.
— Ничего. Просто это был мой последний шанс, а я все испоганила. Но мне приходится рисовать то, что приходит в голову, понимаешь? Это были видения, посланные мне. И они не покидают меня, пока я не запечатлею их на холсте. Жаль, что другим людям так тяжело на них смотреть.
— У вас бывают видения? — спросила Хейвен с бешено бьющимся сердцем. Не та ли это была женщина, о которой упоминала Лея? Та самая, которая могла открыть ей «истину»?
— Вот откуда у меня берутся идеи. Когда я только начинала рисовать, видения были красивые. Но в последние годы они становятся все мрачнее. Теперь из-за видений я просыпаюсь по ночам. Все это началось, как только я вступила.
— Вступили… куда?
Марта сделала долгую затяжку.
— Забудь. Ты такая милая южная девочка. Хочешь — верь, хочешь — нет, а я всего пару лет назад была милой девочкой из Небраски. А теперь мой бойфренд умер, и все пошло ко всем чертям. Нью-Йорк — опасное место. Не стоит тут тусоваться. Обязательно напорешься на каких-нибудь гадов. Погляди, что со мной стало.
Марта подняла руки вверх, и рукава ее платья сползли к плечам. Синяки и точки от уколов в локтевых сгибах выглядели просто ужасающе.
— Но, Марта… — проговорила Хейвен, и в это самое мгновение распахнулась дверь. Хейвен отскочила в сторону, чтобы дверь ее не ударила. На счастье, тот, кто вышел в проулок, ее не увидел.
— Я тебя везде искал, — прозвучал голос Йейна. Вернее, не голос, а взволнованный шепот. — Возвращайся в галерею. Некоторые гости желают поговорить с художницей.
— Неужели это обязательно? — заупрямилась Марта. — Все равно картины никому не нравятся.
— Откуда тебе знать, если ты за весь вечер ни с кем словом не перемолвилась? — сердито выговорил Йейн. — Я должен тебе втолковывать, сколько поставлено на карту.
— Это тебезачем-то понадобилась эта презентация, — капризно проговорила Марта, но Хейвен услышала ее шаги, направленные к пожарному входу. Заглянув за дверь, Марта спросила: — Ну, ты идешь? — Хейвен беззвучно покачала головой. — Ладно, приятно было познакомиться. А если тебе действительно понравилась моя мазня, то ты попозже вечерком посмотри около мусорников — наверняка там окажется с десяток холстов.
— С кем ты разговариваешь? — сердито спросил Йейн.
— С одной девчонкой. Только что познакомились, — прозвучал голос Марты на фоне гомона посетителей галереи. — Не бойся, она не из общества.
Дверь закрылась, но Йейн остался снаружи.
— Эй? — окликнул он. — Тут есть кто-нибудь?
Хейвен выглянула из-за мусорного бака и увидела, что Йейн обшаривает взглядом проулок. Послышалось шуршание. Он резко повернул голову на звук. По тротуару пробежала большая крыса. По-видимому, Йейн решил, что новая подружка Марты — всего лишь плод наркотических иллюзий. Он постучал в дверь, и она немедленно открылась.
ГЛАВА 41
Хейвен была вне себя от злости.
Вернувшись в домик с красной дверью, она первым делом основательно вычистила унитаз зубной щеткой Йейна, а потом подлила в его шампунь растительное масло. Потом она, укладывая вещи в чемодан, проклинала судьбу и Френсис Уитмен. Этой женщине удалось произнести именно те слова, которые Хейвен отчаянно хотелось услышать. В то мгновение, как только Френсис сказала, что Этан любил Констанс и не мог ее убить, Хейвен, как говорится, опустила забрало и вернулась к Йейну слабая и уязвимая. Теперь ей придется страдать из-за собственной глупости.
Но, уложив вещи, Хейвен не стала сразу уходить. Она села на диван и уставилась на свой чемодан. Оставаться здесь было немыслимо, но вернуться домой она не могла. Констанс привела ее в Нью-Йорк. Хейвен попала сюда не просто так, и она не могла взять и уехать, не выяснив все до конца.