…В последние годы жизни Ермаку пришлось без чьей-либо помощи познавать неизведанные земли Сибири и Средней Азии. Он заботился о безопасности движения караванов из Бухары по новой для русских дороге, которая, начинаясь в верховьях Ишима, направлялась к горам Улутау, шла к реке Сарысу и городу Туркестану, пересекала Сырдарью и выходила к Бухаре. В Ташкенте же начинался караванный путь в Кашгар — город Восточного Туркестана. Охранять эти пути от набегов татар Ермак считал своим долгом.
На Севере участок дороги примыкал к реке Вагай. Близ ее устья были «прокопы» — каналы, устройство которых приписывалось самому Ермаку. Здесь он и погиб, когда, спасаясь от коварного набега Кучума, бросился в реку.
Кучум пережил своего могучего соперника. Жалкий, полуослепший «сибирский салтан» метался, как загнанный зверь, то в камышах Кургальджина — казахского озера, обители розовых фламинго, то по степным просторам Барабы, то на песчаном прибрежье Зайсана. Не найдя помощи и защиты у зайсанских ойратов, он пошел к большим ногаям, а затем столкнулся с бухарцами. Они-то и заманили его вновь «в калмыки» — ойратские земли — и там «обманом убили».
Но почему же Иван Грозный не решился послать правительственные войска для защиты русского Севера от вторжения иноземцев и набегов Кучума?
В то время когда поход Ермака только начинался, у русского царя было нелегкое положение. Война с польским королем Баторием вызвала острый недостаток пороха, свинца, селитры. Грозному пришлось просить английскую королеву о помощи. Чтобы избежать возможных дипломатических осложнений, царь закрыл глаза на экспедицию Пэта и Джекмана, преследовавших определенно захватнические цели, и в то же время объявил, как известно, поход Ермака проявлением самовольства и разбоя.
Строгановы получили от него знаменитую «гневную грамоту» и попали в опалу — все из-за того же Ермака.
Получить «прощение» Ермаку и Ивану Кольцо удалось только после того, когда вопрос о том, кто хозяин Сибири, был уже навсегда решен.
Но Ермака, видимо, заботило не это. Он мыслил и действовал как государственный деятель, прокладывавший великой державе путь к Востоку.
«СТАТЕЙНЫЙ СПИСОК» АНДРЕЯ ПЛЕЩЕЕВА
…Они целый месяц жили в Астрахани, готовясь к дальнейшему путешествию, перегружая на морские корабли свои припасы, товары и пожитки, привезенные на московских стругах. Здесь были дорогие сибирские соболя, тяжелые моржовые клыки, диковинные часы с золотой цифирью и живые птицы кречеты — подарки шаху персидскому. На престол Ирана только что вступил новый властитель — преемник Абасса I Сефи.
Стольник Андрей Плещеев и дьяк Никифор Талызин ехали из Москвы в ставку шаха. В тот год шах воевал с Турцией, и русские послы еще не знали, где они найдут его для того, чтобы вручить ему московские верительные грамоты.
Было это в 1629 году…
Но лишь недавно в Тамбовском областном архиве была найдена переплетенная в кожу рукопись XVII века. Это «Статейный список» «его царского величества послов стольника Андрея Плещеева да дьяка Никифора Талызина посольства их Персидского лета 7137 июня 2 дня…».
Выяснилось, что «Статейный список» Плещеева и Талызина в свое время находился в богатейшем собрании рукописей М. С. Воронцова-Дашкова (1782–1856), который с 1844 по 1854 год был наместником Кавказа. Как попала эта рукопись в Тамбов — пока еще не установлено.
Послы отправились «в судех Москвою рекою», а затем шли Окой и Волгой через Касимов, Муром, Нижний Новгород, Казань, Самару и Царицын до Астрахани. Вместе с московскими послами следовали персидские купцы, закупавшие на Руси большую партию сибирской пушнины, и шахский посол Махмет Салыбек. Для торговли с «кызылбашами» в Персию ехал также «купчина» Григорий Мыльников.
В октябре 1629 года посольские корабли, пройдя Каспий, подошли к приморской Терской пристани. От Терского города русские отправились к реке Быстрой, проплыли по ней, а потом проследовали сушей к Дербенту. «Дербентский салтан» в январе 1630 года приветствовал гостей пушечным салютом с ветхих башен когда-то грозной крепости у «Железных ворот» Каспия.
Через месяц русские вступили в Шемаху, где их встретил Казак-хан. В шемаханском Шах-караван-сарае, в южной части города, можно было видеть русских купцов, торговавших соболями, оловом и медью.