Сведения о жизни и трудах И. К. Рассохина пришлось собирать по крупицам. Поэтому казанская рукопись № 1550, занесенная в описи университетской библиотеки, справедливо представляется мне подлинным самородком среди этих крупиц. Она еще ждет своего исследователя.
Остается рассказать о жизни и трудах Рассохина после его возвращения из Пекина. Искушенный в китайских делах, русский прапорщик в 1741 году числился переводчиком и преподавателем китайского и маньчжурского языков при Академии наук в Петербурге.
В этом же году он просил себе в помощники «крещеного китайца» Федора Петрова (Джогу), жившего в то время в Москве… Но вместо Джоги к Рассохину послали четырех «солдатских детей», в числе которых были Леонтий Савельев и Яков Волков. Их было велено обучать китайскому языку. Правой рукой Рассохина с этого времени сделался Иван Пухарт, года три проживший под кровлей русской миссии в Пекине. Через пять лет солдатские дети, одолев китайскую грамоту, свободно читали книги и рукописи, привезенные из-за Великой стены. Федор Петров-Джога, в свою очередь, обучал чтению иероглифов другого русского китаеведа — Алексея Леонтьева.
Впоследствии Рассохин вместе с учеником почтенного Джоги перевел «Маньчжурскую историю».
Около 1750 года промелькнуло известие о том, что Илларион Рассохин закончил составление «Разговорника» на русском, маньчжурском и китайском языках. В то время он совмещал свои ученые занятия со службой в Книжной палате — так называлась книжная лавка Академии наук, помещавшаяся на Васильевском острове. Тогда же в первом русском научном журнале «Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащие» были напечатаны некоторые его труды, в том числе «Известие о шелковых заводах в Китае».
По всей вероятности, Илларион Рассохин в те годы был живым справочником по китайским делам. С ним должны были советоваться, когда в Пекин отправлялись с торговыми караванами ученые монахи и светские ученики знаменитой Пекинской миссии. В 60-х годах XVIII века в Пекин ездили русский посол Василий Татищев, полковник Иван Кропотов, Федор Бакшеев. Последний стал известен потом как составитель первого маньчжурско-русского словаря, оставшегося, как и многие труды наших первых знатоков Китая, в рукописи. В последние годы жизни Иллариона Рассохина для деятельности в Китае готовились такие его последователи, как Алексей Агафонов и Александр Игумнов.
Алексей Леонтьев, побывав в Пекине, вывез оттуда разные книги и рукописи, в том числе и книжку «Депей Китаец», которая была переведена Леонтьевым и вышла в 1771 году, когда Рассохина уже не было в живых. Проведя десять лет на русском подворье в Пекине, Леонтьев перевел «Четырехкнижие» Конфуция, труд о происхождении маньчжуров и книгу по географии Китая. Это были героические годы русского китаеведения, и, рассказывая о Рассохине, нельзя не вспомнить о его современниках и продолжателях. Они, в свою очередь, были предшественниками величайшего русского знатока истории и культуры Китая — Иакинфа Бичурина.
Скудные сведения о Рассохине обрываются на 1762 году. В это время он еще состоял переводчиком при Академии наук. Есть предположение, что он умер около 1770 года, прожив на свете 50 лет.
ТРУБЧЕВСКИЙ КУПЕЦ НА МАЛАККЕ
…Все началось с того, что в 1747 году в Нежин приехал купец Иван Шереметцов, родом из города Севска, что в Орловской губернии. Севск славился торговлей конопляным маслом, пенькой, паклей.
У Шереметцова были кое-какие деньги, которые он намеревался вложить в выгодное дело. В Нежине в то время находился грек Дмитрий Цыпоев. Познакомившись, оба купца объединили свои капиталы, и бывалый грек поехал для торговых дел в Персию, но там пропал без вести.
В 1760 году в Россию прибыла сестра Цыпоева и заявила в Коммерц-коллегии, что ее брат в 1755 году умер, и не в Персии, а в далекой Индии. Гречанка появилась затем в Севске и Нежине и вручила местным магистратам указы из Петербурга. Указы повелевали отыскать капитал и пожитки Цыпоева в Индии.
Ивану Шереметцову тоже хотелось вернуть свою долю, вложенную в общее торговое дело. С этой целью он вошел в соглашение с купцом Николаем Ивановым Челобитчиковым из Трубчевска, который подрядился ехать в Индию.
Весной 1760 года Челобитчиков двинулся в путь через Киев, Яссы, Бухарест и вскоре очутился в Константинополе. В 1761 году он двинулся из Турции в Месопотамию, затем плыл по Тигру до Багдада, а далее пошел сушей до берегов Евфрата. Там он сел в почтовую лодку и добрался на ней до Бассоры. Оттуда открывался прямой корабельный путь «Персидским заливом в Большой океан в Бангальское владение, до назначенного мне города Кальката», — писал впоследствии сам Н. И. Челобитчиков.