Александр Радищев дал отрицательный отзыв о книге Лессепса, а Штейнгель описал безобразное поведение Лессепса в Сибири, полное неуважения к обычаям страны, в которой тот был лишь случайным гостем. Любопытно вспомнить и то обстоятельство, что во время нашествия Наполеона на Россию Лессепс был французским полицмейстером Москвы.
Любопытно, что еще в 1789 году англичане выставили против «Славы России» и храброго Сарычева четырнадцать пушек, находившихся на борту бригантины «Меркурий». Бригантина вышла с острова Тенерифа для нападения на Русскую Америку. Командовал ею Кокс, пират южных морей, — ему было поручено разграбить и разорить именно те местности, которые должен был исследовать Биллингс.
Знаменательно, что пиратский рейд Кокса по времени совпал с походом «Славы России» к острову Каяк, когда Биллингс запретил Сарычеву дальнейшие исследования Аляски. Между тем Кокс должен был пройти к Берингову проливу, столь ненужному для России, по мнению Биллингса.
Нелишне вспомнить, что Соур, личный секретарь Биллингса, очень тепло писал о Коксе. В то же время он оскорбительно отзывался о русских поселенцах Аляски, имевших несчастье встречаться с английским пиратом. Коксу были известны цели экспедиции Биллингса. Биллингс был призван к утверждению и охране русских прав, к противодействию всем проискам со стороны иностранцев. Положение на Тихом океане в те годы было напряженным. По следам Лаперуза и Лессепса в Русскую Америку пришли испанские фрегаты из Мексики. Испанцы подстрекали индейцев к мятежам против русских.
И как раз в то время, когда поселенцы Русской Америки принимали меры к обороне Аляски от угрозы со стороны незваных гостей, Биллингс сеял рознь между алеутами и русскими.
Мне известно письмо главного правителя Русской Америки Александра Баранова (1790) с жалобами на то, что Биллингс призывал алеутов к выступлениям русских против промышленников. А ведь в то время безоружный Сарычев странствовал вместе с алеутами, и они бескорыстно помогали ему в научных исследованиях!
Верный сын родины, самоотверженный ученый, Сарычев сделал для блага отечества все, что было в его силах.
«…Если бы не он (Биллингс. — С. М.), то экспедиция сия столько же бы принесла славы и пользы России, сколько Калигулин известный поход против Британии славен был для Рима», — писал о Сарычеве декабрист Владимир Штейнгель…
РАДИЩЕВ И МОРЕХОДЫ ТИХОГО ОКЕАНА
22 марта 1797 года Александр Радищев, возвращаясь в Россию из ссылки в глухой Илимск, остановился в Таре. В тот же день в Тару со стороны Тобольска приехал еще один путник и задержался кормить лошадей. Узнав о том, что разделяет отдых с великим изгнанником, незнакомец пошел в дом, где остановился Радищев. Это было довольно смелым поступком со стороны поручика Василия Ловцова. Из разговора с ним Радищев узнал, что Ловцов едет в Иркутск, возвращаясь из Санкт-Петербурга. Подробности встречи до нас не дошли. Мы можем только строить догадки о значении этого знаменательного визита тихоокеанского морехода на тарский постоялый двор.
Перенесемся в Охотск 1792 года. Василий Федорович Ловцов получил приказ из Иркутска принять командование над кораблем «Св. Екатерина». Корабль с 40 матросами и первым русским посольством в Японию должен был отправиться к острову Матсмаю и там сдать японским властям трех японских моряков, когда-то занесенных штормом в русские владения. Главная цель похода заключалась в установлении торговых связей с Японией.
Инициаторами всего предприятия были Григорий Шелехов, устроитель Русской Америки и глава торговой компании, на Тихом океане, и приятель Шелехова натуралист Эрик Лаксман. Возглавлял посольство сын Лаксмана, Адам, чиновник из Гижигинска. Корабль прибыл в Японию и бросил якорь в гавани Немуро, где русские расположились на зимовку.
На следующий год Ловцов и Лаксман пошли на корабле вдоль берегов острова Матсмая до города Хакодате. Оттуда они проехали в Матсмай (к японскому губернатору) для переговоров о разрешении русским торговым кораблям посещать порт Нагасаки. Такой открытый лист после долгих переговоров японцы и выдали на имя Лаксмана и Ловцова (Радищеву Ловцов мог показывать если не подлинник, то перевод этого «свидетельства»).
«Васиреи Оромусау» — так звали Ловцова японцы — 8 сентября 1793 года возвратился в Охотск вместе со всем составом посольства. Из Японии были вывезены научные коллекции, гербарии, морские карты и т. д. Екатерина II не оценила всей важности итогов похода на Матсмай и ограничилась лишь награждением участников экспедиции (Шелехов был обойден, хотя он давно уже ратовал за установление торговых связей с Японией и осваивал Курильские острова.) Но, преодолевая косность чиновников и царедворцев, играя и на честолюбии царицы, Лаксман и Шелехов добились разрешения на второй поход в Японию, причем Лаксману поручалась научная, а Шелехову — торговая часть экспедиции.