Самые сложности начались на лекциях, и то в первые дни занятий. К концу сентября на него уже никто не обращал внимания.
Грин избрал для себя образ сильно увлеченного учёбой и необщительного ботаника. Возможно, он бы остался одиноким студентом с особенностями внешности, если бы не несколько факторов. Во-первых, на выбранном им факультете учились в основном умные парни, среди которых были помешанные на компах гики. И если на Грина они могли наплевать, то вот оставить без внимания самую крутую модель ноутбука они уже не могли. А когда разглядели операционную систему, сразу же увидели в Брэде единомышленника. Когда же парни расположились в кафе за одним с ним столиком и будто невзначай поговорили на «обыденные темы», которые Грин с лёгкостью поддержал и даже нашёл, чем поразить ребят, образ ботаника-одиночки начал трещать по швам.
Возможно, для кого-то будет обыденной тема компиляции ядра юникс или уязвимостей известной операционной системы девяносто восьмого года. Для кого-то вроде Брэда или парочки гиков. Но для всех остальных это будет звучать набором непонятных звуков.
Так что остаться в одиночестве Грину не удалось. Но общество парней он счёл приемлемым, поскольку с ними можно было поговорить на интересные ему темы и, что уж скрывать, собутыльниками они оказались неплохими.
Единственным минусом можно считать тот факт, что Брэд не привлекал внимания девушек. Юные студентки обращали на него ровно столько же внимания, сколько уделяли бы подростку тринадцати лет, который каким-то образом оказался в ВУЗе. Среди девушек этой возрастной группы обычно мало сетаконщиц*. Они предпочитают парней плюс-минус своего возраста, иногда мужчин постарше, но никак не «деток». Но Брэд этим не тяготился, ему было чем заняться и без обычных студенческих дел вроде бурных пьянок и безудержного секса. Несмотря на стратегические запасы алкоголя, выпивал он редко.
На первом месте у него была учёба. Второе, чем он занимался — инвестиции по схеме, скопированной у Митчелл. Для этого ему пришлось поднапрячься с отмыванием денег.
На этот раз он использовал иную схему отмывания денег. Брэд намазюкал картину, иначе не скажешь, поскольку его таланты на художественной ниве никакие, и выставил её на электронной площадке объявлений за сто двадцать тысяч долларов. Её выразил желание купить анонимный пользователь, который в реальности даже не подозревал о своём участии в сделке. Автор согласился передать товар покупателю лично. Покупатель-иностранец решил расплатиться наличными, а Брэд, как честный человек, подал декларацию в налоговую службу.
По американским законам, художники имеют налоговые льготы.
Наличные деньги, получившие официальную историю и поддельный рукописный договор купли-продажи вместе с фотографиями элемента творчества были приложены в качестве доказательства. В договоре в качестве покупателя были приведены личные данные обеспеченного гражданина из Китая, который как раз в это время посещал США. К нему никаких претензий быть не может, поскольку федеральные агентства не могут контролировать доходы и расходы иностранных граждан.
Так Брэд положил на банковский счёт легальные баксы и начал увеличивать капитал на биржевых торгах.
На удивление, схема заработка оказалась крайне эффективной. Всего за осенний квартал Грину удалось увеличить капитал в десять раз. Затем он вложил эти средства в долгосрочные инвестиции, опять же, по схеме Митчелл.
Когда раскидался с инвестициями, Брэд свободное время стал уделять разработке криптовалюты. В этом ему помогали приятели-гики, каждый из которых неплохо разбирался в программировании. Они быстро поняли суть его задумки и активно включились в проект, что принесло хорошие результаты. Один Брэд на тот же объём работы потратил бы на пару лет больше.
Учебный год пролетел в мгновение ока. Брэд изучил всё, что хотел, но помимо этого получил много интересной информации из лекций. Он даже задумался над тем, чтобы продолжить дальнейшее обучение, но реальность макнула его лицом в асфальт.
Перед самыми экзаменами в Альма-матер прибыл человек, от имени которого было написано одно из рекомендательных писем. И так уж сложилось, что он был лично знаком с профессором кафедры информационных технологий. В личной беседе профессор похвалил «его протеже», то есть Брэда, на что последовала естественная реакция в виде удивления. В результате выяснилось, что никакого Брэда Грина этот уважаемый мужчина не знает и никаких писем не писал.