В уголке — обиталище штубендинста — Смердов увидел Назимова. После того памятного, тяжелого для обоих разговора они не встречались. Баки с трудом узнал Смердова: лицо еще больше похудело, отливало желтизной.
— Как здоровье, Иван Иванович? — Назимов первый протянул руку.
— Как видите, — Смердов продолжал стоять.
— Садитесь, — показал Назимов на табурет.
— Благодарю.
Назимов расспрашивал о здоровье, самочувствии, условиях жизни, а сам пристально смотрел в лицо Смердову. Под этим испытующим взглядом Иван Иванович чувствовал себя неловко, но старался не показать этого. Отвечал он на вопросы ясно, сжато, ровным голосом. Смердов был гордым человеком, умел сохранять достоинство при любых обстоятельствах. Поэтому он не хотел, чтобы его жалели, сочувствовали. Прямо, по-мужски он сказал о главном:
— Я прошу, чтобы мне вернули доверие и поручили дело. Больше у меня нет никаких желаний. Урок из своей ошибки я извлек.
— Об этом мы знаем, — подтвердил Назимов. — Но мы, военные люди, знаем также, что слово — словом, а дело — делом.
— Можно считать, что вы не верите моим словам? — спросил Смердов.
— Нет, верю. Если бы не верил, не позвал бы вас сюда… — Назимов прикурил сигарету, затянулся несколько раз и закашлялся. Отдышавшись, твердо произнес: — Иван Иванович, мы думаем возложить на вас очень большую и ответственную работу. Как вы смотрите на это?
— Приказывайте, я слушаю, — сказал Смердов и встал.
— Сидите же, — тронул его за руку Назимов.
— Я не могу выслушивать приказы сидя. Не привык.
— В данном случае допустите исключение. Садитесь, пожалуйста.
Смердов послушался. Назимов помолчал, собираясь с мыслями, продолжал:
— Я разговариваю с вами от имени товарищей из центра, объявляю их решение. Вам поручается формирование бригады из советских узников, в составе двух батальонов.
Смердов все порывался встать, но Назимов придерживал его за локоть.
— Не забывайте, Иван Иванович, что стены в лагере имеют глаза и уши, — шепотом продолжал Назимов, хотя до этого говорил почти полным голосом. — Вам хорошо понятно, как легко здесь проявить неосмотрительность и к каким гибельным последствиям может она привести…
Лицо Смердова залилось краской. Назимов продолжал уже другим тоном:
— Это не в упрек. Просто все мы не должны ни на минуту забывать об окружающих нас опасностях… Итак, бригада будет условно называться «Каменной», так как она должна формироваться только из узников, живущих в каменных блоках. Первая ваша задача — найти людей, способных командовать батальонами… — Назимов слово в слово повторил то, что однажды уже говорил Смердову. — Затем строго держитесь нашего основного правила: весь рядовой состав знает лишь своих непосредственных командиров, а начальники — подчиненных. Никаких отклонений! Сами командуйте только через комбатов. Доверяйте им, а они пусть доверяют комротам. Что еще?.. Вас познакомят с одним товарищем. Зовут его Николай Толстый. В дальнейшем вы будете иметь дело с ним, как с представителем центра. Ему же и будете подчиняться. Повторяю, вы имеете дело только с каменными блоками. Деревянные бараки и Малый лагерь в вашу компетенцию не входят. Понятно, Иван Иванович?
— Все ясно! Прикажете выполнять? — Лицо старого командира было строгим и торжественным.
— Выполняйте. Желаю успеха.
Неизвестный герой
В мае «Русский политический центр» назначил Николая Кимова начальником «Службы безопасности» и одновременно избрал его своим членом.
При сдаче батальона Кимов вместе с картой-схемой лагеря передал Назимову и подробный план десятой казармы — трехэтажного каменного здания, в котором размещались солдаты-эсэсовцы. На этом плане с исключительной точностью было обозначено расположение коридоров, комнат, дверей и окон, куда открываются окна и двери, количество коек в комнатах, места для хранения оружия, посты, — одним словом, все, что могло представлять интерес.
При виде такого «подарка» у Назимова сверкнули глаза. «Вот если бы все казармы были нанесены на такие планы», — мелькнуло у него в голове.
— Откуда у вас эта штука?
Кимов сказал, что с помощью немецких товарищей ему удалось устроить одного русского военнопленного постоянным плотником в столовую для эсэсовских офицеров.
— Он ремонтирует там мебель, выполняет прочие поделки, в то же время ведет учет эсэсовцев, питающихся в этой столовой, отмечает изменения в офицерском составе, прислушивается к разговорам: он отлично понимает по-немецки. Он же ухитрился сделать этот чертеж.