— А где находятся Зубанов и Королев? — спросил кто-то из присутствующих. — Надежные ли они люди? Каково их настроение?
— У нас нет оснований не доверять им, — ответил Симагин. — Но все же мы сочли целесообразным включить их в недавно отправленную этапную группу. Следовательно, в Бухенвальде их уже нет. По нашим точным сведениям, оба они вполне понимают степень своей ответственности и держатся правильно… Итоги. Как я уже говорил, окончательное решение будет принято после согласования со всеми членами «Политического центра». Тогда же будет решен и вопрос о командире бригады. Пока поручим товарищам Назимову и Задонову продолжить начатую ими работу. Пусть уточняют план.
Первым покинул комнату Бикланов. Затем по одному вышли и остальные. Симагин и Низамов уходили последними.
— Ну, желаю успехов! — руководитель центра крепко пожал руку Баки. — Подумаем, как бы избавить вас от этих проклятых значков, — он кивнул на черно-красно-желтые кружки на одежде Назимова. — Это мы сами сделаем. Иначе вы слишком подозрительны для эсэсовцев… Каковы у вас отношения с Отто и Бруно? — Хорошие.
— Верные люди. Коммунисты. Но впредь будьте осторожны. Заводите дружбу лишь с теми людьми, на которых мы будем указывать. Самостоятельных знакомств избегайте. Среди заключенных есть разные элементы.
Время уже позднее. Увидеть Задонова сейчас нет возможности. Но заснуть спокойно очень трудно. Назимов провел тревожную ночь. Во сне он видел фронтовые картины, потом штурмовал со своей бригадой колючую проволоку Бухенвальда…
А проснулся Баки с чувством светлым и радостным, словно уже обрел свободу. За завтраком его ожидала еще одна радость: на столе, рядом со своей пайкой хлеба он нашел записку и пакет с продуктами — галеты, орехи, несколько конфеток.
— Что это? — удивился Назимов. Развернул записку. В ней соседи по бараку, друзья — немцы, французы, поляки, чехи, голландцы, норвежцы, итальянцы, югославы — поздравляли его с днем рождения!
Назимов никак не ожидал такого внимания к себе. И где? В Бухенвальде!.. «Откуда они узнали, что сегодня день моего рождения? — недоумевал Баки. — Какое же сегодня число? Ба, десятое февраля! Значит, сегодня мне исполнилось тридцать четыре года!»
Потом он вспомнил: ведь барачный староста Отто неизменно записывает год, месяц и день рождения каждого обитателя барака.
С молчаливой растроганной улыбкой Баки оглядел своих друзей. Волнение сжало горло.
Николай Симагин
Кто может знать о судьбе песчинки во время урагана? Где ее подхватит ветер, в какие края унесет и где бросит? Не знает об этом и сама песчинка. Она мечется по взбаламученному пространству, теряется в его бескрайности. А человек? Судьбы сотен тысяч людей, подхваченных ураганом второй мировой войны, не похожи ли на бесчисленные взвихренные песчинки? Может быть, и так. Но это лишь чисто внешне. Только внешне! Гитлеровцы, затеявшие всемирную сумятицу, именно и рассчитывали превратить человечество в рой песчинок. Но фашисты жестоко просчитались. Наиболее грубо ошиблись они в природе советского человека. Нет, сознательные люди не могут уподобиться песку, даже попав в пекло самой невероятной стихии. Пока человек жив, он всегда, даже, казалось бы, в безвыходных положениях, ищет и зачастую находит возможности повернуть свою судьбу в лучшую сторону. Даже смерть не может помешать ему в этом. Ведь смертью своей борец показывает правильную дорогу живым.