«Гитлер уже и дружков своих начал за колючую проволоку прятать», — говорили между собою узники.
Эти студенты были сыновьями норвежских коммерсантов, юристов, коммивояжеров, сотрудничающих с немецкими оккупантами. Парни сами признавались, что их упрятали в Бухенвальд за всякие антифашистские выходки, а также и с тем расчетом, чтобы припугнуть их родителей: пусть более послушно выполняют распоряжения Гитлера.
Вдруг студенты исчезли из лагеря, узники больше их и не видели. Куда увезли норвежских парней, что с ними сделали — никто доподлинно не знал. Но вряд ли судьбе их можно было позавидовать.
В другой заметке называлась фамилия агента гестапо, орудовавшего в одной из рабочих команд. Газета рассказывала о подлых проделках шпика, призывала узников к осмотрительности.
Еще одна статейка заставила Симагина задуматься. Заголовок был довольно невинный: «Хрен редьки не слаще». Но содержание заметки — куда серьезнее. В Бухенвальд назначен новый начальник лагеря — ставленник гестапо палач Кампе.
Симагин уже знал, что по приказу Кампе несколько немецких антифашистов заключены сейчас в особый бункер. Их подвергают там страшным пыткам, требуя выдачи членов подпольной организации. Судя по всему, следствие проводится «на всякий случай», «в порядке сплошного прочесывания», точных данных у гестаповцев пока нет.
Симагин вернул газету редактору, принялся ходить по комнатушке. С каждым днем существование подпольной организации подвергалось все большей опасности. Лагерь кишел тайными агентами гестапо. Все они носили такие же полосатые униформы, жили и питались вместе с узниками. Уберечься от них было очень трудно. На днях Симагину сообщили, что в Бухенвальд привезли новую большую партию всякого рода подонков, ранее служивших в частях СС, в полиции и теперь наказанных гитлеровскими властями за какие-то слишком вопиющие провинности. Доподлинно стало известно, что Кампе намерен использовать этих негодяев в качестве своих внутрилагерных шпиков.
Симагин тогда же дал задание товарищам из «Службы безопасности» — каким-нибудь способом обезвредить провокаторов, прежде чем они развернут свою подлую деятельность. Сегодня Степан Бикланов должен был сообщить, удастся ли что сделать.
Бикланов не заставил долго ждать себя. Он вошел своей стремительной походкой, как всегда энергичный, собранный, готовый к действиям.
— Докладывай, какую мы встречу приготовили «гостям», — нетерпеливо сказал Симагин.
Ответ у Степана был уже готов.
— Решено сплавить к «тете Доре» на курорт.
«Тетей Дорой» назывался в Бухенвальде подземный филиал лагеря, где царил исключительно жесткий режим. И самые здоровые люди не выдерживали там больше месяца.
— Даже к «тете Доре»? — удивился Симагин. — Это было бы замечательно. Там они получат заслуженный «отдых». Пусть отведают угощений из своей же собственной кухни. Это что, реально?
— Да, можно считать, что сделано.
— Трудновато пришлось? Бикланов глубоко вздохнул:
— Нелегко.
За спиной Кампе сплавить к «тете Доре» целую партию оголтелых гитлеровцев, освободить от них и без того тяжкий Бухенвальд — это свидетельствовало о высоком классе работы товарищей из подпольной «Службы безопасности». Им пришлось немало потрудиться, мобилизовать все свои скрытые связи, нажать на все пружины. Зато и результат неплох.
— Молодцы, ребята! Спасибо! — сдержанно похвалил Симагин.
— Но это, кажется, последний мой «бенефис», — устало сказал Бикланов. — Давайте наконец решать вопрос с назначением постоянного руководителя «Службы безопасности». Я решительно не могу больше совмещать эту обязанность с другими. Мне очень трудно бывать в Большом лагере — следовательно, я не могу как следует проверять подготовку наших ответственных операций. А без этого какой я руководитель. Ведь мы чуть не проморгали «варфоломеевскую ночь».
Симагин согласен: роль «Службы безопасности» возрастает и усложняется с каждым днем. Руководитель службы должен быть освобожден от всяких других обязанностей. Между тем Бикланов был фактическим заместителем Симагина во всей многообразной деятельности «Русского политического центра». Кем заменить Степана? Не первый день Симагин ломал голову над этим вопросом, советовался с другими членами центра. По правде говоря, есть на примете один человек, но, прежде чем решать что-либо, надо посоветоваться с Назимовым.