— Утром пойдешь на прогулку, — услышал я над собой голос врача и даже испугался, так как думал, что рядом никого нет. А врач внимательно рассматривал мое лицо. Что-то он мне скажет?
— Тебе везет, парень, — произнес он. — Честное слово, везет. Посмотри, как хорошо заживает. У тебя железное здоровье. Через денек-другой вернешься к своим.
Я взглянул на него вопросительно.
— Да, да, не удивляйся, — улыбнулся врач. — За то время, что ты тут валяешься, наши далеко продвинулись вперед. Они уже дома, дружище, в Словакии.
— Дома… — У меня перехватило дыхание и защемило сердце. — И это вы говорите так спокойно?
— А как я должен тебе говорить? Прыгать до потолка? Ты уже взрослый, а рассуждаешь, будто ребенок. Выспись хорошенько, и все будет в порядке.
Пришла сестра. Тяжелые, шаркающие шаги. Нет, это не Штефка. С минуту она недоверчиво осматривала рану, потом наложила на нее марлю и приклеила. Она была уже в дверях, когда я спросил:
— А где Штефка?
— Ее дежурство завтра, — ответила она, не останавливаясь.
Завтра. Значит, завтра утром я увижу Штефку. Увижу девушку, которую пока знаю только по голосу и по шагам. Какая она? Такая же, как Ангела? Или красивее? Ведь я даже стал забывать лицо Ангелы. Ее фотография лежит в моих документах, а в них я так давно не заглядывал.
Проснулся я на рассвете. За окном, должно быть, было холодно. Руки, лежавшие на одеяле, ощущали эту прохладу. Мне пришлось долго ждать, пока не зашелестят по полу легкие шаги, которые я всегда безошибочно узнавал. Они не приближались ко мне, а слышались около других коек. «На меня уже не обращает внимания, — подумал я, — знает, что все в порядке, вот и не подходит. А я столько о ней думал! Глупый! Напридумывал всякой всячины. Смешно!» Я притворился, что сплю.
И именно в ту минуту, когда жалость к себе готова была перерасти в злость, шаги замерли неподалеку от моей койки.
— Что ж, и взглянуть на меня не хотите? — спросил знакомый девичий голос.
«Штефка! Штефка…»
— Не притворяйтесь, я знаю, что вы не спите.
Сначала я пытался продолжать игру, но мне это не удалось, и я открыл глаз. На меня, улыбаясь, смотрела Штефка! Девичий голос. Шаги. В большом, не по росту, белом халате она казалась совсем крошечной. Рукава были высоко закатаны, воротничок немного отходил от шеи. У нее было приятное круглое лицо, волнистые темно-русые волосы, яркие брови, глубокие темные глаза, длинные ресницы, маленький нос, нежно очерченные губы, на подбородке ямочка. Девушка, о какой можно было только мечтать. Никогда не представлял себе, что Штефка такая. Я знал, в такую минуту любая девушка показалась бы красавицей, но Штефка действительно была прекрасна.
— Извините, — сказал я. — Мне надо вытереть глаз. Он слезится.
— Вы плачете, — улыбнулась Штефка. — Правда, вы плачете?
Она нагнулась ко мне и платочком вытерла слезы.
— Сегодня ясный день, и вам трудно будет смотреть, но вы быстро привыкнете к свету.
— Я бы хотел смотреть только на вас, — осмелел я, — вы яснее самого ясного солнышка.
— Хорошо, что вы шутите.
— Почему вам кажется, что я шучу? Быть искренним — это не значит шутить.
— Вы говорите не искренне, вы шутите… Мне надо идти.
Перед обедом ко мне подошел врач. Он принес целую горсть лекарств и сказал:
— Ну, вот и все. Соберите свои вещи. Около часа на перевязочный пункт пойдет санитарная машина. Она вас и подвезет.
После обеда я уже был готов двинуться в путь. Чувствовал себя хорошо. Правда, немножко нервничал, но старался заглушить в себе внутреннюю дрожь. Чего скрывать, я ждал и надеялся, что Штефка не забудет со мной попрощаться. И она не забыла, появившись не в белом халате, а в юбке и русской гимнастерке. Военная форма шла ей. Штефка была прекрасна в тот ясный осенний день.
— Уезжаете, — грустно сказала она.
— На моей койке лежит уже новый ваш пациент.
— А разве вам хотелось бы остаться?
— Не знаю… Но когда смотрю на вас…
— Не надо говорить мне комплименты.
— Да я и не умею их говорить.
— Неправда… У вас есть девушка?
— И есть, и нет, как посмотреть… Но мне не хотелось бы с вами расставаться.
— Шутник.
Нежно, как это умеет делать только девушка с чистым сердцем, она коснулась моей щеки и повязки. Казалось, она хотела сказать: «Будь осторожен, тебя ждет долгий путь, и в конце его… в конце… ты, возможно, найдешь меня, солдат…»