Но тут он вгляделся в толпу зевак, увидел фон Бека и меня и заорал во все горло:
— Вы не только преступники и изгнанники, вы еще и шпионы! Вот, оказывается, как вы хотели отомстить мне за свое разоблачение!
Я поднял руки вверх, показывая, что вовсе не собирался вмешиваться в его торговые дела, но Аримиад уже закусил удила. Он бросил веревку одному из своих работников и шагнул ко мне. При этом он не переставал кричать.
— Возьмите себе этих проклятых рабов! — крикнул он удивленной Женщине-Призраку. — Они пригодятся вам сегодня на ужин. Кушайте на здоровье! Пошли, Рупер, наши планы изменились. — Он остановился, когда приблизился ко мне. Его лицо раскраснелось от гнева. — Фламадин, вы — отступник! Зачем вы шпионите за мной? Надеялись шантажировать меня? Опозорить в глазах коллег Баронов Капитанов? А в действительности я и не собирался продавать этих парней. Наоборот, я хотел освободить их.
— Меня не интересуют ваши делишки, Аримиад, — холодно ответил я. — И меньше всего — ваши лживые заверения.
— Вы говорите, что я лгу?
— Я пришел сюда поговорить с Призраками, — ответил я. — А вы можете продолжать свое дело. Поступайте как вам угодно. У меня нет ни малейшего желания общаться с вами, Барон Капитан.
— Вы слишком надменно разговариваете для презренного изгнанника и убийцы своих близких. — Он стал наступать на меня. Я сделал шаг назад. Вдруг он достал из туники простого покроя длинный нож. На время Мессы носить при себе оружие запрещалось, и я это знал. Даже фон Бек отдал свой автомат Белланде. Я потянулся, чтобы перехватить руку с ножом. Аримиад отскочил. Он стоял и задыхался, как бешеный пес, и пожирал меня глазами. Потом снова бросился на меня, подняв нож.
А на моего друга напал с ножом в руках один из головорезов Аримиада. Так что нам пришлось выйти из павильона спиной вперед и криком позвать на помощь. В то же время мы не переставали уговаривать Аримиада и Рупера образумиться. Они совершали серьезную ошибку и привлекали внимание окружающих.
Внезапно на нас напала дюжина мужчин и женщин. Они оттащили Аримиада и его помощника и вырвали из их рук ножи.
— Но я только защищался от этого мерзавца, — заявил Аримиад. — Эти ножи были у тех двух негодяев, клянусь!
Я не мог представить, чтобы кто-нибудь поверит его словам. Но стоявший рядом житель Драахенхайма, человек довольно крепкого телосложения, плюнул на пол у моих ног.
— Я думаю, вы знаете меня, Фламадин. Я был одним из тех, кто выбрал вас для нашего Хозяина. Но вы обманули нас. Вам повезло, Фламадин, что на Мессе не допускается проливать кровь. Если бы не этот закон, я бы сам зарезал вас этим ножом. Предатель! Шарлатан! — И он снова плюнул на землю.
Теперь все люди, окружавшие нас, собрались вокруг меня и смотрели с осуждением. Только женщины, выражение лица которых невозможно было угадать под масками, глядели на меня иначе. У меня создалось впечатление, что они неожиданно опознали меня и проявили интерес.
— Когда Месса закончится, Фламадин, мы сразу найдем вас! — продолжал драанхенхаймец. С этими словами он ушел в палатку, где находились рабы.
Аримиад и сам удивился, что в его выдумку поверили. Он привел свою одежду в порядок, выпрямил плечи, прокашлялся.
— Кто еще осмелился нарушить наши древние законы? — обратился он с вопросом к толпе.
Очевидно, среди людей были те, кто не поверил Аримиаду. Но, думаю, их оказалось меньшинство, а большая часть ненавидела меня и поэтому была готова поверить в мою виновность еще в десятке преступлений.
— Аримиад, — обратился я к нему. — Заверяю вас, у меня не было намерения мешать вашим делам. Я пришел на встречу с Женщинами-Призраками — Кто, кроме работорговца, наносит визит Призракам? — снова обратился он к толпе.
Тут появился невысокий пожилой человек. Он протиснулся сквозь толпу и подошел к нам.
В руках он держал жезл вдвое длиннее его. На лице старика застыло выражение важности и значительности возложенной на него миссии.
— Никаких дуэлей, ссор, драк. Да будет так. Каждый идите своим путем, благородные господа. И больше не позорьте нас.