Да, соблазн был велик, не скрою, и все же мне нетрудно было сопротивляться Баларизаафу после того, как я увидел отчаянное выражение на лице Алисаард. Отказавшись выполнить долг перед элдренами, я лишусь права на воссоединение с женщиной, которую любил. Я обратился к фон Беку:
— Друг мой, не могли бы вы немного приблизить чашу Грааля к эрцгерцогу, чтобы он смог получше разглядеть ее.
Баларизааф издал ужасный, гневный и одновременно испуганный возглас. Фон Бек начал приближаться к нему с чашей в руках, и кожа на лице эрцгерцога, казалось, стала вспучиваться, будто кипела. За считанные секунды Баларизааф сменил тысячу лиц, и ни одно из них не было человеческим.
Потом он вдруг исчез.
Обессиленный, я упал на колени, дрожа всем телом и всхлипывая. Только теперь я понял, чему я сопротивлялся, как желанно было для меня его предложение.
Друзья помогли мне подняться.
Холодный ветер прошелестел по высоким травам. Ветер, как мне показалось, был порожден не Хаосом, а влиянием Грааля. Я еще раз поразился могуществу чаши, которая действовала и в самом сердце Хаоса.
— Она здесь, — прошептала Алисаард, — рогатая лошадь здесь.
Прямо к нам, высоко подняв голову, будто приветствуя нас, двигалось животное, шкура которого переливалась то серебром, то золотом. Лоб лошади был увенчан рогом. Алисаард восхищенно улыбнулась, когда лошадь доверчиво подошла к ней и ткнулась носом ей в руки.
Чей-то, знакомый голос, но не голос эрцгерцога Баларизаафа произнес:
— Теперь я возьму чашу.
Перед нами стоял Сепирис. Я заметил боль в его глазах. Он протянул большую черную руку к фон Беку.
— Она моя, — возразил фон Бек.
— Чаша не принадлежит никому, — строго и даже гневно ответил Сепирис. Чаша — объект власти и могущества. Всякий, кто попытается завладеть ею, будет наказан за жадность и глупость. Я не ожидал услышать от вас таких слов, граф фон Бек!
Фон Бек наклонил голову.
— Простите меня. Герр Дейкер сказал, что вы дали мне возможность запустить механизм самоуничтожения нацизма.
— Да, это так. Теперь нацисты включены в неумолимый ход судьбы благодаря вашим смелым действиям здесь. Вы много сделали для своего народа, фон Бек.
Глубоко вздохнув, фон Бек вручил чашу Грааля Сепирису.
— Благодарю вас. Я могу считать свою миссию выполненной.
— О да. Если желаете, можете вернуться в свою страну и свое время. У вас нет обязательств передо мной.
Но фон Бек нежно поглядел на Алисаард и улыбнулся мне.
— Я, пожалуй, останусь, Владыка Сепирис, хочу досмотреть, чем все это закончится…
Сепирис, казалось, был доволен ответом, но в его Глазах я прочитал тайный страх.
— В таком случае вы должны следовать за этой лошадью, — сказал он. — Она приведет вас к Мечу Дракона. Скоро, очень скоро Земли Колеса полностью перейдут в подчинение Хаосу. Эта земля пока держится, потому что окружена другими землями, но когда падут и они, Хаос воцарится повсюду. Грядет эра террора, даже Болота Ужаса не могут сравнится с тем, что ожидает мир. Ничто не сможет выжить и сохранить первоначальную форму. А вы навсегда окажетесь в ловушке. Вы навечно станете жертвами прихотей Баларизаафа, который будет в тысячу раз могущественнее, чем сейчас! — Он помолчал и вздохнул. — Ну как, вы по-прежнему хотите остаться здесь, граф фон Бек?
— Да, конечно, — надменно ответил мой аристократический друг. — Еще осталось несколько немцев в мире, которые понимают, когда речь идет о долге!
— Да будет так! — сказал Сепирис. Он спрятал чашу среди складок одежды и исчез.
Не имея представления о том, что ждет нас впереди, мы последовали за единорогом, который вел нас по мелководному озеру со странного цвета водой.
Глава 2
Озеро казалось бескрайним. Кроме нас и единорога не было видно ни одной живой души во всем царстве Хаоса.
Сам не знаю почему, но меня не оставляла мысль, что мы бредем по грудь погруженные в кровь бесчисленных загубленных душ. А может быть, эта кровь все-таки не жертв Шарадим и Владык Хаоса? Может быть, это я пролил ее как Вечный Воитель. Да, я убивал людей. Я несу ответственность за смерть многих других, в каком бы образе я ни был тогда. Даже это бесконечное озеро было лишь частью всей массы крови, что мне пришлось пролить за мои тысячи жизней.
Мои друзья снова взялись за руки. Я шагал чуть впереди них, неотступно следуя за единорогом. Потом начал замечать отражения в красной жидкости. Увидел свое лицо в образе Эрикезе, который сменился мрачным видением Урлика Скарсола; затем я различил Клена из Клен Гара. Прохладный ветер донес до меня слова: