Наконец я, как мог, подрубил лестницу, встал и, несмотря на снаряды и копья, летящие в мою сторону, тщательно прицелившись, метнул топор, чтобы попасть в середину лестницы.
Топор вошел глубоко в дерево. Несколько аргзунов были уже выше того места, куда попал топор, что и помогло мне добиться цели: под их тяжестью лестница сломалась.
Раздался страшный треск и навевающие ужас крики аргзунов, падающих на головы своих товарищей.
К счастью, это была единственная лестница, которую нашим врагам удалось установить, и то потому только, что у защитников этой части стены не было алебард, какие имелись на всех других участках обороны.
Это упущение было исправлено, когда два воина с алебардами заняли свои места, чтобы великаны не поставили другую лестницу на место сломанной.
После всех усилий, приложенных, чтобы разрушить лестницу аргзунов, меня покачивало. Я обернулся на своих товарищей. Один из них был совсем мальчишка, даже младше Дарнада, — рыжий курносый подросток с веснушками на лице. Я схватил его руку и пожал ее, и хотя он не был знаком с этим жестом, он правильно угадал его значение и ответил на него.
Я протянул руку другому своему товарищу. Он посмотрел на меня остановившимся взглядом, попытался подняться и вдруг повалился вперед.
Я склонился над ним, чтобы осмотреть рану. Меч пронзил его насквозь. С такой раной он должен был умереть час назад. Я опустил голову в знак уважения к этому храброму воину.
Поднявшись, я пошел искать Дарнада и заодно посмотреть, как шла битва.
Скоро наступила ночь, и зажгли факелы.
Казалось, мы могли передохнуть, так как аргзуны отступили от города и стали разбивать палатки в долине.
Я прошел по стене и спустился вниз. Там у командира отряда я узнал, что Дарнада вызвали к южной стене, откуда он должен был пройти во дворец.
Я решил не искать его у стены, а идти прямо во дворец.
В комнате, примыкавшей к главному залу, я увидел Шизалу. Стражник, который привел меня туда, ушел, и я опять был с ней наедине. Я был измучен сражением, но даже в таком состоянии чувствовал себя с девушкой неловко, так как не мог не любоваться ее величественной красотой.
Она жестом пригласила меня сесть, и я опустился на подушки, сваленные в кучу на полу.
Она подала мне кубок басу. Я с благодарностью принял его и осушил одним глотком. Отдавая ей пустой кубок, я уже чувствовал себя немного лучше.
— Я слышала о том, что ты сделал, — сказала она тихо, не глядя на меня. — Это был настоящий подвиг. Ты спас город или по крайней мере многих его защитников.
— Это было вызвано необходимостью, вот и все, — ответил я.
— Твой ответ свидетельствует о твоей скромности. — Все еще не глядя в мою сторону, она иронично подняла брови.
— Нет, о правдивости, — ответил я ей в тон. — Как идет оборона?
Она вздохнула.
— Довольно успешно, если принять во внимание нехватку защитников и размеры войска аргзунов. Эти аргзуны — сильные и хитрые противники, более хитрые, чем я ожидала. Наверное, у них умный командир.
— Судя по моим встречам с синими великанами, я бы никогда не подумал, что ум — их отличительная черта.
— Я тоже. Если бы мы могли добраться до их командира и убить его, мы бы разрушили их план, оставив без предводителя. Тогда есть шанс прогнать их.
— Ты так думаешь? — спросил я.
— Это вполне возможно. Аргзуны редко сражаются под общим командованием, следуя общей стратегии, как сейчас. Они гордятся тем, что сильны поодиночке. Они отказываются выступать армией и не признают командиров. Им нравится воевать, но их тщеславным натурам не по душе быть дисциплинированными исполнителями чужих приказов. Должно быть, сейчас у них очень сильный командир, если он смог собрать такое полчище синих великанов и заставить их действовать сообща.
— А как можно его убить? — спросил я. — Нам не добраться даже до его палатки, так как у нас не получится замаскироваться под аргзунов: мы, конечно, можем покрасить кожу в синий цвет, но где мы возьмем еще восемь-десять килод, чтобы добавить к своему росту? (Килода составляет приблизительно треть фута, около десяти сантиметров.)
— Да, — устало сказала она.
— Ничего не получится, если… — вдруг осенило меня, — если мы не атакуем их с воздуха.
— С воздуха? Ну конечно! — Ее глаза загорелись. — Но мы же не знаем, кто их командир. Мне они представляются сплошной синей массой, ни один не выделяется. А как тебе?
Я покачал головой.
— Но где-то же он должен быть! Сегодня была такая сумятица. Давай дождемся рассвета и посмотрим на их лагерь до того, как они начнут новый штурм.