Я протянул руку в темноту, чтобы нащупать панель с кнопками, которая, как было логично предположить, должна была быть и в этой комнате.
Я ее нашел. Нажав соответствующую кнопку, я зажег в комнате свет.
Песка на полу не было. По форме эта комната была приблизительно такой же, как и первая. Но здесь на стенах были закреплены какие-то огромные сферические предметы, под которыми находились пульты управления.
На полу лежал скелет.
Увидев останки того, кто, вероятно, был синим великаном племени мендишаров, Бак Пури пронзительно вскрикнул и стал показывать на кости дрожащим пальцем.
— Дурной знак! Он тоже был любопытен, и его убили. Здесь действуют сверхъестественные силы!
С показной беспечностью я прошел внутрь и склонился над скелетом.
— Чушь, — сказал я, подняв копье с коротким древком. — Он был убит вот этой штукой — смотрите сами. — И я протянул им копье. Оно было легким и крепким, сделанным как единое целое из еще одного необычного материала.
— Ничего подобного я в жизни не видел, — сказал Джил Диэра, присоединяясь ко мне, чтобы взглянуть на оружие. — Смотри, на древке вырезаны знаки — или буквы? — и я не знаю, какой язык это мог бы быть.
Я тоже не знал, на марсианский он был похож мало. Однако было некоторое сходство, очень смутное, с классическим санскритом — в самом общем очертании букв.
— Знаешь, что это такое? — спросил я, передавая пику Гулу Хаджи.
Он сжал губы.
— В своих странствиях я уже встречал нечто подобное. Похоже на оружие шивов, но не совсем. — Казалось, рука его дрогнула, когда он возвращал мне копье.
— Тогда что это? — спросил я нетерпеливо.
— Это…
И тут раздался этот звук. Высокий звук, от которого останавливалась в жилах кровь, — противоестественный шепот, отозвавшийся в комнатах эхом. Он звучал вокруг нас, во всем этом подземном мире.
Это был самый жуткий звук из всех, какие я слышал в своей жизни. Казалось, он подтверждал полубезумное предположение Бака Пури о том, что здесь живут существа сверхъестественные. Внезапно из убежища, обещавшего спасение, подземная комната превратилась в источник безотчетного, неконтролируемого ужаса.
Первым побуждением было бежать. И Бак Пури действительно сделал шаг к двери, чтобы вернуться в первую комнату. Остальные не двигались, но было видно, что они с трудом удерживают себя.
Я рассмеялся, точнее, попытался рассмеяться — в результате у меня получилось какое-то безрадостное кряхтение, — и сказал:
— Спокойно. Это очень древнее место. Звук могли издать животные, поселившиеся в руинах, он может исходить от машин, наконец, он мог быть вызван ветром, проходящим через комнаты.
Я не верил ни единому своему слову, и они тоже.
Я попробовал другое средство.
— Хорошо, — сказал я, поежившись. — Что будем делать? Рискнем там, где, может быть, никакого риска и нет, или пойдем на верную смерть в пустыне — смерть медленную, мучительную?
Бак Пури остановился; должно быть, ему на помощь пришли остатки его некогда сильного характера. Он расправил плечи и присоединился к нам.
Я миновал скелет и, приблизившись к панели с кнопками, открыл следующую дверь.
Эта дверь открылась легко, и я быстро нашел кнопку, чтобы осветить третью комнату, которая была больше, чем предыдущая.
В какой-то степени в этой комнате я почувствовал себя лучше: здесь было больше всякого оборудования. Конечно, я не знал его назначения, но меня успокаивала мысль о каком-то высоком интеллекте, создавшем все это. Как ученый, я оценил труд и изобретательность этого интеллекта. И еще я увидел, что оборудование создано живым мыслящим существом, а не какой-то сверхъестественной силой.
Если эти пчелиные соты комнат все еще были обитаемы, значит, жили здесь люди, которые мыслят логически и действия которых можно расценивать с позиций элементарной логики. Конечно, не было гарантии, что они не отнесутся к нам враждебно или не будут угрожать нам каким-нибудь опасным оружием, но я почему-то был уверен, что в конечном итоге с ними можно будет найти общий язык.
Так я думал.
Мне следовало понять, что в моих рассуждениях, которые я выстраивал так тщательно, чтобы успокоить свою тревогу, был серьезный просчет.
Мне следовало понять, что услышанный нами звук по природе был животным, а по настроению — очень злобным. В нем не было ничего, освященного истинным интеллектом.
Мы пошли вперед, минуя комнату за комнатой, обнаруживая новую технику и материалы: ткань, немного похожую на парашютный шелк, контейнеры с газом и химикатами, мотки шнура, похожего на нейлоновый, только гораздо крепче, химическое оборудование, приборы для опытов по электронике, части каких-то аппаратов, в том числе электрических генераторов.