Он сразу же отправился в путь, оставив меня одного без всякого дела. Я пришел с ним сюда по нескольким причинам. Во-первых, я был его другом и союзником и не мог и не хотел оставлять его одного. А во-вторых, если его схватят, я надеялся вернуться к нашим друзьям и передать все новости, чтобы вместе с ними прилететь на самолете на помощь Гулу Хаджи.
Я был один довольно долго, и к вечеру на улице произошло какое-то волнение.
Я осторожно подошел к окну и выглянул наружу. Гул Хаджи стоял внизу и горячо спорил с парой приозов весьма наглого вида.
— Я лишь бедный торговец, — повторял он. — Не больше и не меньше. Бедный торговец, господа!
— Ты очень подходишь под описание Гула Хаджи, претендента на престол. Он бежал — струсил, наверное, — из деревни, где мы его хотели схватить несколько недель назад, и предоставил своим сторонникам возможность сражаться за него. Мы ищем этого слабака, потому что ему удалось убедить несколько глупцов в том, что он будет лучшим правителем Мендишарии, чем достойный брадхи Джевар Бару.
— Судя по вашему рассказу, он полное ничтожество, — сказал Гул Хаджи, выражая почтение и согласие с официальной политикой. — Настоящий мерзавец! Надеюсь, благородные господа, вы его поймаете. А я должен вернуться…
— А мы-то как раз думаем, что ты и есть этот hwok'kak Гул Хаджи, — сказал один стражник, загораживая моему другу путь. Он назвал брадхинака самым обидным словом, которое только есть в марсианском словаре. Буквально hwok'kak — пресмыкающееся, обладающее особенно отвратительными привычками, но переносное значение этого слова — еще более мерзкое, и оно не поддается никакому описанию.
Хотя Гул Хаджи делал над собой героические усилия, возможно, он чем-то выдал себя, услышав это слово. Хотя, кажется, в любом случае не было никакого шанса, что стражники позволят ему вернуться в таверну.
— Ты пойдешь с нами для дознания, — сказал второй стражник, — и если ты и правда не Гул Хаджи, тебя, возможно, отпустят, хотя наш брадхи не очень-то жалует всякий сброд вроде странствующих торговцев.
Ничего другого не оставалось, приходилось действовать. В мешке с ворохом тряпья лежал меч — всю дорогу до таверны я боялся, что он вонзится мне в живот или в ногу. Я подошел к кровати, вытащил меч и снова вернулся к окну.
Пора было помочь своему другу, ибо, если весь город растревожится и решит его задержать, у нас не будет шанса живыми покинуть Мендишарлинг.
На мгновение я задержался на подоконнике, чтобы сохранить равновесие, и оттуда с криком спрыгнул на ближайшего ко мне стражника.
Гигантский воин остолбенел, когда увидел, как какой-то коротышка, вроде меня, прыгает на него с обнаженным мечом.
Я приземлился очень близко от него и сразу же напал.
Понимая, что в данной ситуации мое решение было единственно верным и сохранять тайну дольше было невозможно, Гул Хаджи тоже вытащил меч и напал на второго стражника.
Вскоре улица опустела, как по мановению волшебной палочки. Остались только двое приозов и мы: остались, чтобы биться насмерть.
Я надеялся, что среди убежавших с места сражения людей не было доносчиков, которые привели бы приозам подкрепление. Если нам удастся справиться с этими двумя, мы еще можем попытаться скрыться из города.
Мой противник все еще был ошарашен. Кажется, он так и не пришел в себя, потому что через несколько минут я пронзил его мечом, и он упал на булыжник мостовой.
Гул Хаджи расправился со своим противником также довольно быстро. Мы обернулись на топот множества ног и увидели целый отряд приозов, надвигающихся на нас. Впереди них на огромной серой дахаре ехал высокий, крепко сложенный мендишар в золотых доспехах.
— Джевар Бару! — как проклятье, прозвучал голос Гула Хаджи.
Очевидно, этих воинов никто не звал, они просто услышали шум нашего сражения.
Гул Хаджи приготовился защищаться, но я схватил его за руку.
— Не будь идиотом. Через секунду же тебя схватят. Уйдем, чтобы вернуться через короткое время и отплатить тирану за несправедливость.
Гул Хаджи неохотно вошел за мной в таверну, и мы забаррикадировали дверь.
Почти сразу же раздался дикий грохот: это в таверну ломились приозы. Мы побежали на самый верх — на третий этаж и оттуда через люк — на крышу.
Дома в этой части города были расположены вплотную друг к другу, и прыгать с крыши на крышу было делом простым.
Позади нас появились стражники, но без Джевара Бару, который, несомненно, предпочел остаться в безопасности внизу. Приозы влезли на крышу и, преследуя нас, кричали, чтобы мы остановились.