Иной раз, устав от бесплодных попыток понять смысл этих писаний, я уходил бродить по галереям, вырубленным в скале. Мне часто встречался там лорд Шаносфейн. Его аскетическое лицо всегда носило печать глубокой отрешенности; он был погружен в какие-то абстрактные размышления, а его подданные между тем шныряли вокруг, посмеиваясь над ним и делая у него за спиной неприличные жесты. Он редко обращал на них внимание: лишь иногда взглянет, склонив голову набок и слегка нахмурясь, и идет себе дальше.
Встречаясь с ним, я сначала всякий раз приветствовал его, но он, словно не замечая этого, проходил мимо. Я невольно раздумывал, что за мысли бродят в его голове. И был уверен в том, что, если он разрешит мне еще раз побеседовать с ним, я узнаю от него гораздо больше, нежели сумел узнать сам из прочитанных книг и манускриптов. Но он больше не давал согласия на аудиенцию.
Мое пребывание в Ровернарке было так похоже на сон, что по ночам я спал совершенно без сновидений. Так прошло пятьдесят ночей. Но на пятьдесят первую — мне кажется, это случилось именно тогда — ко мне вновь вернулись прежние видения…
Они очень напугали меня, когда я еще лежал в объятиях Эрмизад. А теперь я был даже рад этому…
…Я стоял на вершине холма и беседовал с рыцарем, у которого не было лица. Он был в черно-желтых доспехах. Между нами в землю был вбит шест, а на нем трепетал бледный флаг без какого-либо герба.
Под нами, в долине, горели города и села. Красные языки пламени поднимались повсюду, а над долиной висела пелена черного дыма.
Мне казалось, что все человечество сражается сейчас в этой долине — все, кто когда-либо жил и дышал на нашей планете, все — кроме меня.
Там передвигались, маршируя, огромные армии. Я видел воронов и стервятников, терзающих падаль на полях сражений. Я слышал отдаленный рокот барабанов, пушечную пальбу, звуки труб.
— Ты — граф Урлик Скарсол из Ледяного Замка, — сказал мне рыцарь без лица.
— Я — Эрекозе, ставший принцем элдренов, — отвечал я твердо.
Рыцарь без лица рассмеялся:
— Уже нет, о воин. Ты больше не Эрекозе.
— Почему я должен страдать бесконечно, о Черно-Желтый Рыцарь?
— Но ты вовсе и не будешь — если смиришься со своей судьбой. В конце концов смерть тебе не страшна. Да, ты можешь исчезнуть, но тут же возродишься в новом воплощении.
— Но именно это и заставляет меня страдать! Если бы я не помнил о своих предыдущих воплощениях, тогда я счел бы каждое из них просто обычной жизнью.
— Некоторые люди многое бы отдали за это!
— Но я же знаю далеко не все! Я знаю свою судьбу, но не знаю, за что она мне ниспослана! Я не понимаю строения вселенной, через просторы которой меня швыряет! И швыряет, кажется, совершенно наобум!
— Такая уж это вселенная. У нее нет постоянного строения.
— Ну вот, ты мне, по крайней мере, хоть это сообщил!
— Я отвечу на любой вопрос, какой ты ни задашь. Зачем мне лгать тебе?
— Тогда вот мой первый вопрос: «Зачем тебе лгать мне?»
— Ты слишком хитер, мой дорогой Герой! Я солгал бы тебе, если бы хотел тебя обмануть.
— Ты лжешь мне?
— Ответ будет такой…
И Рыцарь в черно-желтых доспехах исчез. Растворился. А армии все продолжали свои бесконечные марши у подножия холма. Все они пели, и до моего слуха донеслась одна из этих песен:
Обычная маршевая солдатская песня, но что-то в ней было, что-то очень важное для меня. То ли сам я когда-то имел отношение к Танелорну? То ли пытался найти его?
Я так и не понял, которая именно из проходивших внизу армий пела эту песню. А она уже доносилась откуда-то издалека, еле слышно: