Первый мог только наблюдать, как Другие отдавали свои жизни, чтобы держать эту прореху в реальности закрытой, но как долго? Он не знал, поскольку он собирал разрушенные миры из своей ближайшей семьи, сплавляя их вместе в одну последнюю сферу. Этому объединению миров Других Первый дал имя, Земля. Земля была обещанием падшим, Первый хотел, чтобы их помнили. Сделав это, Первый затем создал существ силы, подобных себе, прежде чем он впал в глубокое, лишенное видения состояние небытия.
Эти существа власти вскоре захватили Землю, начав вечные и непреходящие войны и другие конфликты, которые будут преследовать последний дар Первого до конца времен. Боги, Богини, Титаны, Фейри, это не имело значения, поскольку это было все, что они когда-либо знали. Даже существа, называемые Великим Красным и Уроборосами, даже не знали о том, что сделали Первые и Другие, чтобы сдержать Вечный Голод, грозивший положить конец всей жизни.
Пока печать не треснула, что-то, что было слышно по всей вселенной всем. Мягкий треск, после которого печать, сдерживавшая золотой древний ужас на протяжении эонов, начала расширяться, инопланетное свечение сверкало сквозь трещины, и можно было увидеть множество красных огней. Как будто что-то снова оглядывалось во вселенную, уставившись в непрекращающемся голоде на наполненную жизнью планету, которую оно могло видеть.
Трещина расширилась, золотой свет вырвался наружу, прорвался в печать, куски втянулись в разрыв между реальностями. Расширив отверстие, ужас наконец просунул через него золотой крылатый придаток. Развернув свое освобожденное крыло в свете миллиардов звезд, которые сияли в пустоте, посылая лучи света даже в самые темные уголки вселенной. Вскоре отверстие стало только больше, ужас процарапал себе путь из собственной тюрьмы. Три жуткие головы на длинных змеиных шеях скользили в пустоте, пока его многочисленные багровые глаза впитывали изменившийся вид.
Его тело затвердело, из огненного и бесформенного превратившись во что-то гораздо более осязаемое. Его тело было полностью золотым, по-настоящему инопланетным по форме, когда его огромные крылья расправились. Его две ноги, заканчивающиеся сверкающими когтями, впились в массу, которая когда-то была силой Других. Два невероятно длинных хвоста хлестали его за спиной, энергии бурлили между ними. Зверь другой реальности бросился в пустоту, крылья едва шевелились, а его длинные шеи с невозможной грацией двигались сквозь пустоту.
Направляясь к Земле, к пиршеству, которое потенциально могло бы утолить ее постоянно растущий, вечный голод.
Реальность исказилась, небо исказилось в гримасе, когда из пустоты спустился жуткий монстр. Некогда мирный облачный покров был втянут в ураган, который начал покрывать планету, поскольку гравитация начала неестественно меняться. Дыры в реальности начали открываться, молнии сжигали прежде зеленый мир внизу. Земля разорвалась, и лава изверглась, когда золотой инопланетянин легко приземлился на землю, его три головы оглядывались, пока планета разрывала себя из-за своей ужасающей природы.
Элохим поморщился, стоя на вершине горы, его некогда чисто-белая мантия развевалась на ветру, когда он смотрел на ужас, который появился в этом мире. Этот монстр был вечным голодом, обретшим форму, голодом, который никогда не будет насыщен. Затем его глаза сосредоточились на нем, Святом Отце Небес и Земли. Он оставил свою жену на Небесах, не желая, чтобы она попала под перекрестный огонь двух существ. Однако его дети были не такими, поскольку он чувствовал, как они приближаются.
Люцифер был во главе их, второй рожденный после Иисуса, ведущий армии Небес с Благодатью, которая была такой же чистой, как и его брат. Яхве повернулся и посмотрел на своего второго старшего сына, увидев легионы Ангелов позади него.
«Отец», — позвал Люцифер, его голос разнесся над пустошами разрушений, — «мы пришли помочь, Иисус позаботится о том, чтобы Матери не причинили вреда!»
Абонай покачал головой, подняв руку: «Люцифер, сын мой, не подходи ближе».
«Но, Отец!» — начал протестовать Люцифер, явно желая ему помочь.
«Нет», — сказал Элохим решительным, но мягким тоном, — «я должен сделать это один. Я не потеряю свою семью из-за этой движимой голодом мерзости, ваши души будут разорваны на части силами этого левиафана».