Наима поднялась, ей пришлось защищаться, когда бродяга приблизился и приблизился. Когти полоснули по шлему, но не оставили следа.
Наима попыталась нанести удар, но заблудившийся дьявол увернулся, увернувшись с пути гораздо быстрее, чем кто-либо, с кем она когда-либо сражалась.
«Ддрайг», — прошипела Наима, разворачиваясь и пытаясь пнуть бродягу. «Здесь нужны варианты!»
Ддрайг помолчал, а потом крикнул: [Ударь справа!]
Наима нанесла удар справа, ударив кулаком в шальную и отправив ее в одну из опорных балок склада. Ее тело вдавило балку при ударе, когда Наима встала и бросилась на нее. Она больше не хотела, чтобы та уклонялась от ее атак.
«Запястные лезвия!»
[Лезвия!]
Двойные лезвия выскользнули из-под правой перчатки, как у вымышленного вида хищников. Золотистые лезвия сверкнули в лунном свете, прежде чем Наима опустила их, полоснув по боку Шириныши, когда та набросилась на нее.
Из двойной резаной раны брызнула пурпурная кровь, а затем нога врезалась в боковую часть головы Наимы в шлеме, ударив ее лицом о бетонный пол. Ошеломленная Императрица Красного Дракона даже не заметила следующего удара, поскольку ее отправили в полет на собственную опорную балку.
Вместо того чтобы помять его, она сломала его пополам, прежде чем он упал на пол.
«Ой», — простонала она, вставая и покачав головой. Единственной причиной, по которой она все еще держалась на ногах, были ее тренировки и защищающая ее броня. «Это было больно».
Взгляд Шириныши был устремлен на ее рану, прежде чем она с отвращением посмотрела на Наиму, одной рукой на рану, чтобы остановить кровотечение. Фиолетовая слизь покрывала ее бледную кожу в ее неестественном цвете, желто-зеленые глаза сузились от ненависти.
«Ты действительно причинил мне боль», — мрачно прошипела она. «Может, мне стоит причинить тебе боль в ответ».
Наима приготовилась к атаке, готовая призвать еще одно клинковое оружие, когда Шириныша прыгнула на стропила выше. Пока ее добыча находилась в темноте, Наиме пришлось положиться на другие чувства, но это не помогало ей, поскольку звуки доносились отовсюду.
«Где она?!» — прошипела она себе под нос, пытаясь определить местонахождение своего противника.
Это было до тех пор, пока заостренный металлический шест, брошенный из темноты стропил, почти не пронзил ее. Наима увернулась вовремя, чтобы увидеть, как острие искрит ее грудную пластину, благодарная, что ее доспехи не были слишком скудными там, где это было необходимо. Ужасающий визг последовал за тем, как бродяга снова набросилась на нее, держа в руках еще один похожий на копье шест, покрытый засохшей кровью.
«Чёрт возьми», — выругалась она, отводя острыми концами копья от себя заострённый конец клинками на запястьях. «Она слишком быстра».
[Могу ли я предложить вам сыграть на ваших сильных сторонах? Может быть, меч?] — парировал Ддрайг.
«Отлично! Одачи!»
[Лезвие!]
Любимое оружие Наимы, одати, которое она выковала сама под руководством мастера меча, появилось в ее правой руке.
Багровые бронированные пальцы сомкнулись вокруг него, прежде чем она развернула его, ее сила позволила ей легко одной рукой взять огромный двуручный самурайский меч эпохи. Удивление Шириныши сменилось ужасом, когда лезвие пронзило ее живот, затем руку, кровь хлынула из обеих ран, когда она упала на колени.
Задыхаясь, Наима почувствовала себя запыхавшейся, хотя это могло быть адреналином, покидающим ее тело. Выпрямившись, Наима посмотрела на бродягу, прежде чем нахмуриться.
Шириныша выглядела скорее расстроенной, чем действительно раненой, несмотря на то, что растущая лужа крови под ней могла бы это предположить. Это было до тех пор, пока ее щупальца не отправили ее в полет во тьму наверху, заставив Наиму следовать за ней с помощью своих двигателей.
Стропила были покрыты паутиной, к большому неудовольствию Наимы. Это было не самое худшее, большинство трупов жертв Ширинсыши были здесь, в коконах паутины. Наима держала оружие наготове, но Ширинсыша не нападала, на самом деле, ее нигде не было видно. Ее нос уловил мурлыкающий запах крови бродяги, за которым она следовала, пока он не прекратился.
Наима заметила Шириншу, висящую над ямой, покрытой множеством паутины, и смотрящую на свой обрубок руки. Наима не была уверена, что она делает, пока из раны не вылезла новая конечность, покрытая той же жидкостью, что и ее паутина.