«Задняя комната», — тихо сказал директор, указывая на Софию, которая кивнула и открыла дверь, — «она гораздо более спрятана и защищена, чем любое другое место в этом здании».
Зеотик кивнул, проходя через дверной проем, и начал успокаивать свой разум, готовясь к войне. Ну, не полномасштабная война, это была совсем другая жизнь. Жизнь, к которой он вообще не хотел возвращаться, поскольку она увидит смерть его бабушек и дедушек и их родителей, пока не умрет его дед Адам Гремори, его дед в четвертом поколении.
В Дьявольской гражданской войне Зеотик также проявил себя как могущественная сила, которая вместе со своим сыном фактически дала отпор армиям Старой Сатанинской фракции.
Вернувшись в настоящее, Зеотик засунул эти ужасные воспоминания в глубины своего сознания, призвав силу, чтобы перенести себя и директора Куо в Аити.
«Тебе лучше держаться», — ухмыльнулся он Айро, который фыркнул. «Думаю, тебе скоро понадобятся ходунки».
«В тот день, когда мне понадобятся ходунки, я откажусь от жизни», — многозначительно сказал Айро, улыбнувшись в ответ, когда их начал поглощать алый свет, — «и от своего чая!»
Красный свет окутал их, прежде чем они прибыли в зону боевых действий, где девушки-ученицы использовали магию, чтобы отбиваться от ужасных монстров, которые когда-то были людьми. Монстры, покрытые хитином, с женскими телами в качестве множественных конечностей, резали и рвали студентов. Зеотик зарычал, прежде чем высвободить волну черной энергии с багровым ядром. Существа взревели, когда волна ударила по ним, прежде чем просто распасться.
Хотя это не было правдой о силе, которую он только что использовал.
Демонический Хаос, сила, которую Люцифер дал Гремори, чтобы противостоять Силе Разрушения, которой обладала семья Баел. Сила, которая была подобна нахождению в эпицентре взрыва ядерной бомбы, оставляющая тени агонии от своих жертв. Мало того, вместо того, чтобы стереть их из существования, как это сделала Сила Разрушения, жертва отталкивала свои атомы друг от друга.
Их разорвали на части на атомном уровне, а их атомы остались кричать от мучений, в которых им суждено было пребывать вечно.
Ад, который был хуже для любого, кто вставал между Зиотикусом и его семьей, тот, в котором он поклялся во время Дьявольской гражданской войны много лет назад. Он все еще мог слышать эхом крики дьяволов, которых он убил этой силой в преисподней, его сына тем более.
Именно поэтому Сазек изначально так чрезмерно опекал Риас: он страдал от посттравматического стрессового расстройства из-за этой силы и не хотел, чтобы Риас пробудила ее или использовала так, как это сделал он.
Зеотик смог научиться не страдать от последствий семейного дара, поскольку был Гремори, но Сазек этого сделать не смог, поскольку в его теле были и Сила Разрушения, и Демонический Хаос.
Обе силы боролись в нем и причиняли ему столько душевных проблем, что он видел, как его сын терял самообладание, находясь рядом с любым из мест сражений, где были и отец, и сын. Его сын может быть сильнее его по силе, но в конце концов, Сазек нуждался в своей семье больше, чем когда-либо. Никто не выходил невредимым из той гражданской войны.
Он бросил еще одну волну дара в орды монстров, прикончив их, как коса, срезающая поля пшеницы. Студенты с благоговением посмотрели на него, прежде чем он указал на классы.
«Идите внутрь», — приказал он. «Никто не должен выходить, пока директриса не прикажет».
Мэри Кикакудзё проснулась от криков и ругательств, но ее слух, казалось, притупился.
Она ничего толком не слышала и пыталась слушать сквозь то, что ощущалось как мед. Ее тело пыталось двигаться, но оно плыло сквозь сироп и отказывалось двигаться быстрее. Она открыла глаза и зарычала, заставляя свое тело как следует проснуться, заставляя себя встать на колени.
Звуки медленно становились громче, когда Мэри стиснула зубы и встала на ноги, едва не упав, прежде чем сосредоточиться. Оглядевшись, она увидела вокруг себя учеников, которые выглядели испуганными, прежде чем один указал на окно.
«Кто-то пытался проникнуть внутрь», — пробормотала она, готовая расплакаться.
Мэри посмотрела в окно, прежде чем оглядеться в поисках оружия, учитывая, что ее любимого меча с собой не было. Должно быть, его забрали, когда те существа похитили ее; не могли позволить ей иметь оружие, чтобы навредить им вообще.