—Нет, — медленно прошептала она, хотя сама не знала, кому больше пытается в этом убедить — его или себя.
— Нет, Летта… — Маркус задыхался от боли, но каждое слово рвалось из него с яростью. — Он и убил твою мать. Его отец отдал приказ. А Рем… Рем был тем, кто исполнил. Он лично... закончил её жизнь.
Николетта покачнулась, будто слова ударили её в грудь.
— Нет... — выдохнула она. — Ты... ты не можешь этого знать.
— Я знаю. Потому что видел записи. Потому что говорил с тем, кто хоронил её. Он был там, Николетта. Он смотрел ей в глаза... и убил. А теперь говорит, что любит тебя?
Лучиано стоял, как из камня, его лицо окаменело. Тени прошлого упали на него с неумолимой тяжестью. Он не ответил сразу. Только смотрел на Летту. Глубоко. Тяжело.
— Это ложь, — сказал он, тихо, но без тени колебания. — Я никогда бы не…
— Скажи ей правду, Рем! — закричал Маркус, в голосе которого звучало не только страдание, но и надежда — последняя попытка спасти её от него.
Николетта повернулась к Рему.
— Скажи мне правду. Только раз. Только правду. Это был ты? — её голос дрожал, но в глазах горело пламя — не страха, а последней веры, которая может либо выжить, либо умереть прямо здесь.
Лучиано медленно выдохнул. На миг он прикрыл глаза.
— Я был там. — Его голос был глухой, хриплый. — Но не для того, чтобы убить. Но было слишком поздно. Приказ был уже отдан. Я… не смог пойти против отца тогда.
Николетта отступила на шаг.
— Ты видел, как её убивают? Или… ты…
Он покачал головой.
— Нет. Это не мои руки. Но я не остановил.
Тишина, звенящая, тяжелая, упала на комнату. Маркус откинулся на подушки, закрыв глаза. Он знал — теперь всё зависит только от неё.
А она стояла между ними. Между двумя истинами, двумя мужчинами. Одним — которого она выбрала сердцем, и другим — которого выбрала жизнью.
Глава 58
— Врешь, — довольно ответил Маркус.
Лучиано не выдержал. Его кулак с глухим, мясистым звуком врезался в челюсть Маркуса. Тот от удара откатился назад, ударился о кушетку и с хрипом выплюнул сгусток крови. Губы разорвались, но в глазах — всё то же: злоба и вызов.
— Я убью тебя, ублюдок, — прорычал Рем, грудная клетка ходила ходуном.
— Ничего другого от тебя и не жду, — с хриплым усмешкой прохрипел Маркус. — Это всё, что ты умеешь.
Он поднял на него взгляд, полный покоя и в то же время обреченности.
— Убей меня. Давай. Сделай это. Тогда Летта будет свободна. От всех. И от тебя.
Лучиано замер. Грудь вздымалась, руки сжаты в кулаки, лицо обожжено гневом. Он уже занёс руку, уже готов был ударить снова — может, последний раз. Но вдруг — что-то сломалось. Или, наоборот, встало на место.
Он не ударил. Он просто плюнул в сторону Маркуса, с отвращением, с обидой, с проклятием, которое не нуждается в словах.
Затем развернулся, резко, почти зверино, и схватил Николетту за руку.
— Пошли, — коротко бросил он, не глядя на неё.
— Лучиано! — вскрикнула она, пытаясь вырваться, — Не смей так!
— Или ты идёшь со мной, или остаёшься с тем, кто готов умереть только ради того, чтобы ты страдала! — прошипел он.
Она обернулась на Маркуса. Тот больше не двигался — только лежал, истекая кровью, но сжав кулак, как будто держал в нём последнюю истину.
Николетта больше не знала, что правда. Только чувствовала, как её тащат прочь. И шаг за шагом, каждый её шаг — будто предательство. Но кого? Его... или себя?
Лучиано открыл дверцу чёрного автомобиля с тонированными окнами и резко кивнул в сторону салона:
— Садись.
Николетта не двинулась с места. Лицо пылало — от злости, от боли, от бешенства. Она посмотрела на него — в упор, прямо в глаза. Как на чужого.
— То, что он сказал, — это правда? — её голос звенел. Ни дрожи. Только ледяная ясность.
Лучиано напрягся. Его пальцы сжались на кромке двери. Он отвёл взгляд, будто пытался совладать с чем-то внутри себя, прежде чем ответить. Но она не дала ему шанса промолчать.
— Ты приказал убить нас? — она сделала шаг вперёд. — Это ты отправил людей на виллу? Это из-за тебя он был ранен, а я едва не умерла?
Он молчал. Молча стоял под утренним небом, сжав челюсть. В его взгляде было столько борьбы — между яростью, гордостью и чем-то ещё… уязвимым. Но ответа всё не было.
— Отвечай, Лучиано! — закричала она. — Сейчас же!
Он медленно выдохнул. Поднял на неё взгляд. Тот, кого она знала, казался исчезнувшим. Перед ней стоял не её Рем. А мужчина, который слишком долго прятал правду.